Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— Весьма хорошее желание, — кивнул я. — Приятно осознавать, что в кои-то веки оно у нас совпадает.

— Мне тоже приятно. Ну что же, могу я узнать, что вы задумали, господа? Ефросинья Степановна упомянула про некий план… Но мне хотелось бы услышать лично от вас, Елисей. И не просто услышать, а обсудить его вместе с вашими родными.

Я нахмурился.

— Вместе с родными?

— Именно так, — Завьялов кивнул на мониторы. — Пока вы ехали сюда, я взял на себя смелость связаться с господином Морозовым-старшим и с вашим отцом, Святославом Васильевичем. Как только вы расскажете суть вашей задумки и дадите несколько минут на размышление, я организую защищённый канал связи. Мы все вместе обговорим дальнейшие действия.

Я прищурился, пытаясь просчитать ходы этого лиса. Это было очень нелегко.

— Вы же не будете нас сдавать? — спросил я. — Долгополому или Романову?

— Ярославский, — Завьялов вздохнул. — Я уже отправил своих оперативников проверить ваши слова. Насчёт того, что бездомных превращают в биомассу. Как только информация от них поступит и подтвердится, будем работать дальше.

— То есть вы мне не поверили на слово? — я покачал головой.

— У меня такая работа, — отрезал полковник. — Никому не верить и проверять всё тысячу раз. Цена ошибки в моём ведомстве может приравняться к смертям тысяч людей.

— Что ж, тогда скажите вашим людям, чтобы они были предельно осторожными, — предупредил я. — Если их попытаются увезти на стройку и предложат воду или еду — пусть ни в коем случае ничего не пьют и не едят. Только сделают вид. Эта дрянь действует почти мгновенно.

Завьялов нахмурился, его пальцы выбили короткую дробь по столешнице.

— Я всё понял. Ваши указания будут переданы группам внедрения.

Он повернулся к клавиатуре и набрал несколько команд.

— Всё нормально, Елисей, — спросила в это время Ефросинья. — Что это за помощники?

— Да были некоторые обстоятельства, — вздохнул я. — Но расскажу всё, как только полковник освободится.

— Ну что же, господа. Я слушаю ваш план.

Я перевёл дух. Взглянул на Ефросинью, а она ободряюще кивнула.

И я выложил всё как на духу. Рассказал про своё путешествие с Никитой Сергеевичем и как он превратился в лужу слизи. Потом рассказал про Большой Весенний Бал, который состоится через несколько дней. Про алхимическое Зелье Истинной Метаморфозы, которое сварил Морозов и которое превратит меня в барона Константина фон Райха, немецкого родственника. Про то, что Ефросинья должна сдаться властям, сыграть роль сломленной заложницы, чтобы Долгополый и Романов представили её на бал как свой главный трофей.

И, наконец, про кульминацию: когда перед лицом Императора и всей аристократии Ефросинья сбросит маску, расскажет правду об оборотне, убившем её отца, и потребует Ордалии. В это время появлюсь я сам и тоже присоединюсь к требованию Ефросиньи Степановны.

Завьялов слушал, не перебивая. Его лицо напоминало гранитную маску, но когда я упомянул Ордалию, он поцокал языком.

— Ордалия… — протянул полковник, потирая подбородок. — Древний суд природы… Испытание стихиями. Я понимаю, почему вы хотите к ней прибегнуть. У вас не осталось других вариантов доказать свою правоту в мире, где правят связи и деньги. Но вы понимаете, Ефросинья Степановна, насколько это опасно? Если ваша воля дрогнет… если в ваших словах будет хоть капля лжи или неуверенности, то магия Ордалии убьёт вас обоих.

— Я готова, господин полковник, — ответила девушка. В её голосе звучала сталь. — Я знаю правду и мне нечего бояться.

Завьялов кивнул, принимая её ответ.

— Что ж. План безумный. Дерзкий. Но именно поэтому он может сработать, — произнёс он, барабаня пальцами по столу. — Если ваши родные захотят рискнуть вами, Елисей, и отправить вас на это самоубийственное мероприятие… то я могу помочь.

Я подался вперёд.

— Чем именно?

— Я могу помочь вам проникнуть во дворец, — ответил Завьялов. — Да, идея с бароном фон Райхом хороша. Но без правильных допусков, без знания слепых зон службы безопасности Дворца, вас могут раскрыть ещё на этапе проверки ауры. Я предоставлю вам схемы.

Он усмехнулся.

— И придумано действительно интересно. Госпожа Преображенская будет выставлена как заложница… Хм… Императору будет крайне любопытно самому услышать всё от девушки, которая якобы принимала участие в покушении на его брата. А дальше… — он внимательно посмотрел на меня. — А дальше вы, «барон фон Райх», сделаете свой ход. Неплохо…

— А вы? — спросил я. — Что будете делать вы?

— А мы к этому времени приготовимся, — глаза Завьялова блеснули. — Если подтвердятся ваши слова касательно отравления бомжей и экспериментов с мутагенами… я организую кольцо окружения вокруг поместья Долгополого. Останется только найти того монстра, о котором вы говорите. Однако поймите меня правильно: без подтверждения и без указания свыше я не смогу дать приказ на штурм княжеской резиденции. Это вызовет бунт среди аристократии.

— Поэтому нам и нужен этот бал, — резюмировал я. — Чтобы подтвердить свою правоту и вынудить их раскрыться!

— Да, другого выхода у нас не остаётся, кроме как разыграть вашу карту, — согласился Завьялов. — План весьма неплох, хоть и связан с колоссальным риском для всех нас. Если мы провалимся, нас всех казнят за государственную измену. Всех, без исключения. Ну что же… Весьма интересные перспективы… Теперь же мне нужно услышать мнение ваших родных.

Он повернулся к мониторам и застучал по клавиатуре. Экран на стене моргнул, разделившись на две половины.

Сначала на левой половине высветился мой отец.

Святослав Васильевич Ярославский выглядел осунувшимся. Под глазами напряглись мешки.

— Птичка одна поёт на ветке, — произнёс Завьялов.

— Да, — отозвался отец. — А вся остальная стая улетела на юг.

Завьялов шумно выдохнул.

— Что ж, хорошо. Рад вас видеть, господин Ярославский.

Отец не ответил полковнику. Его взгляд вперился в меня через экран камеры.

— Елисей. С тобой всё нормально?

— Я жив, отец, — кивнул я, чувствуя ком в горле. — Со мной всё хорошо. Чай не предлагают, но я и не спрашиваю…

Отец облегчённо вздохнул, затем перевёл взгляд на полковника.

— Что ж, полковник. Слушаю вас.

— Мне ещё нужно присоединить к беседе господина Морозова, — сказал Завьялов. — Но прежде ответьте: вы точно находитесь один в кабинете?

Отец кивнул.

— Да.