Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин
В этом году Император Иван Вячеславович Рюрикович всерьёз подумывал отменить бал. Вести из-за Рубежа приходили одна мрачнее другой. Великобритания пала. Опасные земли покорили туманный Альбион, превратили его в некрополь, кишащий тварями. И Опасные земли готовились двигаться дальше. Европа выла от ужаса и слала в Москву дипломатов, умоляя Империю прийти на помощь.
На этом фоне Император и хотел отменить привычный праздник. Но придворные советники в один голос твердили: «Отмена бала сейчас является демонстрацией страха». Если Император закроет двери Дворца, то народ решит, что государство ослаблено, что мы боимся Опасных земель.
А Империя не склоняет голову! Никогда! Она если и встаёт на колени, то только чтобы завязать шнурки берцев!
Под давлением этих аргументов, а также под влиянием своих сыновей и дочери, Император сдался. Бал должен был состояться по расписанию, с максимальной помпой и блеском.
Пир во время чумы, ядрёна медь…
Мой чёрный «Град» подкатил к кованым воротам Императорского Дворца. У главных ворот стоял кордон Императорской Гвардии. Суровые мужики в парадных мундирах встречали гостей. Возле них дежурили маги-безопасники с артефактами-сканерами.
Меры безопасности в этом году были беспрецедентными. Никто из дворян не возмущался, когда их вежливо, но настойчиво просили выйти из лимузинов для досмотра. Жить всем хотелось.
Я вышел из машины, поправив идеально сидящий чёрный фрак с серебряным шитьём. На груди тускло поблёскивал родовой герб Райхов в виде бегущего кабана на фоне гор. Как и Морозовы, фон Райхи обладали ледяной стихией.
— Гутен абенд, — бросил я гвардейцу и протянул пригласительный с золотым тиснением.
Настоящий пригласительный, должен признаться!
Маг-безопасник провёл надо мной мерцающим жезлом. Моя аура, замаскированная под мага-ледовика ранга Боец, не вызвала у него подозрений. Морозовские спецы отработали свой хлеб на сто процентов.
— Добро пожаловать, господин барон, — гвардеец козырнул и вернул документ. — Желаю вам хорошего времяпрепровождения и прошу вас за пять минут перед уходом сообщить, что вы изволите покинуть дворец. Машина будет подогнана к воротам.
Я кивнул с надменной ленцой, присущей европейской аристократии, и двинулся в сторону дворца. В машину тут же сел один из служек, чтобы отогнать на парковку.
Время близилось к восьми вечера. Сумерки начали сгущаться над столицей, и Дворцовый парк вспыхнул тысячами иллюминационных огней. Всё вокруг сияло, как днём. Вдоль аллей прохаживались артисты, использующие магию огня. Жонглёры и скоморохи развлекали прибывающую публику.
Я постоял возле одной группки, посмотрев на шпагоглотателей, задержался возле молоденьких гимнасток, которые изгибались под всевозможными углами. После этого двинулся дальше. В общем, изображал из себя праздного гуляку, прибывшего издалека.
Внутри дворец поражал воображение. Стены были затянуты шёлком, с потолков свисали хрустальные люстры размером с хороший грузовик. В воздухе витали ароматы дорогих духов и шепотки дворцовых сплетен.
Я взял с подноса лакея бокал шампанского и растворился в толпе, превратился в наблюдателя. Старый ведарь сканировал пространство, фиксировал каждую деталь и каждое движение.
Зал был поделён на негласные зоны влияния. У колонн шептались престарелые матроны, зорко высматривая среди молодёжи перспективные партии для своих дочерей и племянниц. Солидные мужчины с бокалами коньяка кучковались у входов в курительные комнаты, обсуждая поставки артефактов и передел сфер влияния. Молодёжь крутилась в центре, сверкали нарядами и улыбками.
Мой взгляд заскользил по толпе и вскоре нашёл тех, кого я искал.
Род Ярославских. Моя семья.
Они стояли чуть поодаль от центра, в своеобразной зоне отчуждения. Вокруг них образовался вакуум радиусом метра в три. Люди старались не подходить к тем, кто мог оказаться в опале. В высшем свете слухи распространяются быстрее лесного пожара, и все уже знали, что Елисей Ярославский объявлен в розыск за покушение на светлейшего князя Романова.
Отец, Святослав Васильевич, стоял в непринуждённой позе. Его окладистая борода расчёсана, на парадном камзоле золотом горели языки пламени. Он делал вид, что вакуума вокруг них просто не существует. Моя мачеха стояла рядом, гордо вздёрнув подбородок, хотя я видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих веер.
Яромир, мой старший брат, тоже держал фасон. Он улыбался, перебрасывался шутками с подошедшими Рязанцевыми (эти не предали, молодцы) и даже умудрялся строить глазки проходящим мимо барышням. Но я-то знал своего брата. Я видел, как напряжены его плечи, как бегали глаза, готовые в любой момент вспыхнуть боевым пламенем.
Рядом с отцом стоял Кирилл Матвеевич Морозов. Он что-то негромко говорил. Морозовы не отвернулись. Они встали плечом к плечу с опальным родом, демонстрируя всем, что союз, скреплённый кровью и бизнесом, не так-то просто разорвать. Я подошел ближе.
— Ну что вы думаете о происходящем за стенами Рубежа? — долетел до моего слуха голос Морозова.
— Я думаю, что пришло время осадить Опасные земли и дать им понять, что люди могут противостоять монстрам, — ровным голосом ответил отец. — Пришла пора не только отступать и защищаться, но и нападать.
Они говорили о геополитике, но взгляды шарили по залу, словно в поиске врагов. И враги не заставили себя ждать.
На противоположном конце зала возник князь Фрол Терентьевич Долгополый. Лощёный, в тёмно-зелёном бархатном камзоле. Он о чём-то беседовал со светлейшим князем Аркадием Викторовичем Романовым.
Сам Романов выглядел бледноватым, как будто ему не хватало воздуха. Неподалёку его сын общался с Глебом Долгополым.
Я заметил, как Яромир насупился, когда увидел Романова-младшего. Семён поглядывал в сторону моего брата с нескрываемым превосходством. Он явно наслаждался моментом. Наверное, думал, что Ярославские раздавлены и что извечный недруг вскоре окажется минимум на Рубеже. Он что-то сказал Глебу, а тот заржал, как конь.
'Смейся-смейся, гнида! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!" — мрачно подумал я, пока делал вид, что отпиваю шампанское.
Вот к ним подошла Любава Шумилова. Красавица в шикарном вечернем платье поцеловала Глеба в щёку и поздоровалась с Семёном. Мои пальцы непроизвольно сжались, едва не раздавив хрустальный фужер. Ярь внутри закипела, но я заставил себя дышать ровно. Ещё не время. План Завьялова должен сработать чётко, как швейцарские часы.
Я ждал императора. Только он мог помочь мне и нашему роду. От усмотрения императора зависело возбуждение уголовного преследования против высших сановников и предание их суду. Так же в его компетенцию входило разрешение на приведение в исполнение вступивших в законную силу приговоров о дворянах, чиновниках, священнослужителях и лицах, имеющих ордена, если они присуждались к лишению всех прав состояния или всех особенных прав и преимуществ.
Император