Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Пока Даррен отряхивал свою одежду, морщась от ушибов, я наконец позволил себе оглядеться. Мы находились не на нижнем балконе, как я ожидал. Это было закрытое помещение, вырубленное прямо в толще глухой стены, отделяющей Зал Архивов от самого города. Комната была квадратной, шагов десять в ширину, и вся, от пола до потолка, заставлена стеллажами. Но самое странное заключалось в другом. Я медленно обошел комнату по периметру, подсвечивая стены. Гладкий, сплошной камень. Ни единой арки. Ни намека на дверной проем. Ни даже узкого лаза для вентиляции, по которому мы сюда проникли.

— Здесь нет дверей, — вслух констатировал я, проводя рукой по холодному камню. Кладка была идеальной. — Вообще. Эту комнату не просто закрыли. Ее замуровали. Сложили стены уже после того, как занесли сюда эти полки.

Молчун стоял у одного из уцелевших стеллажей. Он даже не посмотрел на стены. Его бледные пальцы аккуратно, с почти нежной заботой смахивали вековую пыль с длинной каменной таблички, испещренной глубокой, угловатой клинописью. Слабый свет выхватывал острые тени в углублениях древних букв.

— Что там? — я подошел ближе, вставая у него за плечом. Мой взгляд скользил по ровным строчкам, пытаясь уловить хоть каплю смысла в этой геометрии. — Рецепты бессмертия? Списки жертв?

Молчун закончил читать, аккуратно положил табличку обратно в пыль и медленно, равнодушно пожал плечами.

— Трактат о преломлении душевной энергии в кристаллах лунного камня, — его голос звучал так буднично, словно мы обсуждали цены на репу на столичном рынке. — Формулы. Древняя магия высшего порядка. Знания, за которые Инквизиция вырезала бы целые города, а маги Коллегии отдали бы свои правые руки.

— И тебе это не интересно? — я прищурился. Наниматель послал его за Венцом, но тайны такого уровня в нашем мире стоят не меньше королевской казны. Любой нормальный человек попытался бы засунуть за пазуху хотя бы парочку таких табличек.

— Я не торгую чужой магией, Марек. И не читаю сказок на ночь, — Молчун повернул ко мне лицо. В его водянистых глазах отразился зеленый свет. — Но тот, кто приказал замуровать эту комнату, явно считал ее содержимое слишком ценным или слишком опасным для общих залов. То, что мы ищем, с большой долей вероятности находится именно здесь. Ищите символ.

Спорить с этой логикой было глупо. Тайник внутри тайника — классика жанра. Я молча кивнул и повернулся к стеллажам.

Следующий час превратился в изматывающее испытание на прочность. Воздух в замурованной комнате был невероятно спертым. Мы работали втроем, без устали перебирая тонны глиняных записей. Пыль въедалась в кожу, забивалась под веки, отчего глаза слезились, искажая очертания клинописных знаков. Да и тишина давила на уши. Я слышал лишь тихое, сдавленное дыхание Даррена с соседнего ряда и мягкий шорох Молчуна, перекладывающего таблички. Мои пальцы онемели от холодной глины. Я проклинал Жемчужных Королей, их архивариусов, их проклятый город и собственную гордыню, приведшую меня сюда. Раз за разом я вглядывался в эти проклятые черточки, ища перечеркнутую чашу с тремя точками. И раз за разом находил лишь пустоту.

— Марек… — голос Даррена разорвал тяжелую тишину.

Он прозвучал неуверенно, словно наемник сам не верил в то, что говорит. Я мгновенно оставил свой стеллаж и в два шага оказался рядом с ним. Молчун подошел с другой стороны, бесшумно вынырнув из мрака.

Даррен стоял у самой дальней стены. В его руках, подрагивающих от напряжения, лежала прямоугольная плитка из полированного черного оникса. Она разительно отличалась от грубой глины, которую мы перебирали до этого. Буквы на ней были не выдавлены, а вырезаны и залиты чем-то, что в тусклом свете казалось запекшейся кровью или потускневшим золотом. А в самом левом верхнем углу плитки, крупно и отчетливо, был вырезан символ. Перечеркнутая чаша. И три точки над ней.

Мое сердце забилось сильнее. Я посмотрел на Даррена. Наемник часто моргал уцелевшим глазом, на его грязном лице застыло выражение мрачного триумфа, смешанного с недоверием. Молчун протянул руку в черной перчатке и забрал ониксовую плитку. Я поднес свою трубку поближе, освещая испещренную древними символами поверхность. Безымянный наемник долго смотрел на текст. Его лоб прорезала глубокая складка. Время тянулось бесконечно. Каждая секунда, потраченная на расшифровку этого мертвого языка, приближала нас к моменту, когда хозяин города проснется.

— Ну? — не выдержал я, нарушая молчание. Мой голос прозвучал громче, чем я планировал. — Не томи, надсмотрщик. Там есть координаты? Секретное подземелье? Тайник под Дворцом Слез?

Молчун не отрывал взгляда от плитки. Его пальцы медленно скользили по кроваво-золотым рунам.

— Это о Венце, — наконец тихо произнес он. — Несомненно.

— Отлично. Где он лежит? — я подался вперед.

— Здесь нет точных координат в привычном нам понимании, — Молчун поднял на меня взгляд. Впервые за всё время в его голосе прозвучало искреннее замешательство. Он снова опустил глаза на плиту. — Это… поэзия. Иносказание. Метафора. Текст описывает его мощь. «Тот, кто возложит груз вечности на свои плечи, не познает тлена, но познает бездну».

— Поэзия? Мы в архиве или в богадельне для бардов? — сплюнул Даррен. — Читай дальше!

— «Ибо не золото и не серебро хранит власть, — медленно переводил Молчун, хмурясь все сильнее. — А суть, сокрытая внутри. Звезда Венца сияет на челе короля, когда луна истекает кровью над городом жемчуга. Лишь в отражении слез истинного владыки Венец обретет плоть».

Молчун замолчал. Он перечитал текст еще раз, шевеля губами, словно пытаясь найти скрытый смысл между строк, но затем покачал головой.

— И всё? — я недоверчиво уставился на черную плиту. — «Звезда сияет на челе»? «В отражении слез»? Что это за бред? Жреческая шифровка?

— Я не знаю, — признался Молчун. Его голос вновь стал равнодушным и холодным, он отсек эмоции, как отсекают пораженную гангреной конечность. — Я наемник. Моя работа — убивать и находить. Разгадывать метафоры тысячелетней давности — не мой профиль. Я не понимаю этого контекста.

Я выругался про себя, потирая ноющую переносицу. Загадки. Ненавижу загадки. В Кожевенном ряду все было просто: замок либо закрыт, либо сломан. А здесь мы имели дело с логикой безумных магов древности.

— Возьмем это с собой, — я решительно протянул руку. — У нас там наверху сидит недоученная волшебница, которая все уши нам прожужжала своими Архивами Коллегии. Мы тащим ее через весь континент, кормим и защищаем. Вот пусть и отрабатывает свое золото. Она любит старые тексты — пусть ломает голову над слезами и