Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Молчун медленно повернул голову. Капюшон скрывал верхнюю половину его лица, но я готов был поклясться, что уголки его губ едва заметно дрогнули. Он посмотрел на меня своими водянистыми, пустыми глазами и пожал плечами.

— Не знаю, — его голос был сухим, как песок.

Я замер. Мои пальцы, стряхивающие пыль, остановились в воздухе. Я медленно, очень медленно повернулся к нему всем телом.

— Что значит «не знаю»? — мой шепот стал похож на шипение змеи перед броском. Я подался вперед. — Ты притащил нас в эту выгребную яму, из которой можно добраться до самой Бездны. Ты сказал, что мы найдем здесь сведения. И теперь ты говоришь, что не знаешь, где они⁈

— Я знаю, что они в Зале Архивов. Мы в Зале Архивов, — невозмутимо парировал Молчун. — Точные координаты Нанимателю неизвестны. Если бы они были известны, я бы справился и один.

Я отступил на полшага, запрокинул голову и глухо, сквозь стиснутые зубы, рассмеялся.

— Посмотри вниз, ублюдок, — я ткнул пальцем вниз, где ряды стеллажей терялись во мраке. — Посмотри по сторонам. Ты хоть представляешь, сколько здесь этой дряни? Если мы начнем переворачивать каждую табличку, нам придется копаться здесь лет десять! Десять гребаных лет, дыша пылью и молясь, чтобы местная нежить не решила заглянуть сюда на огонек.

— Десяти лет у нас нет, Марек, — тон Молчуна не изменился ни на йоту. Эта ледяная стена игнорировала любые эмоции. — У нас есть два дня. Потом Тот-Кто-Во-Тьме закончит свой Сон, откроет Око Хар-Нурота, и мы станем частью этого архива. Навсегда. Так что лучше начать искать сейчас.

Даррен, стоявший позади, издал звук, похожий на сдавленный стон висельника, под которым только что выбили табуретку. Он медленно осел на пол, привалившись спиной к основанию ближайшего стеллажа, и закрыл лицо руками.

Я хотел ударить Молчуна. Искренне, с наслаждением, всадить ему кулак в челюсть, чтобы услышать, как хрустнут кости под его самодовольной кожей. Но я был профессионалом. А профессионалы не тратят свои силы впустую. Я глубоко вздохнул, загоняя ярость в самый дальний угол сознания, и медленно окинул взглядом балкон. Для начала нужно успокоиться и осмотреться. Я отвернулся от наемника и бесшумной тенью скользнул вдоль ближайших рядов стеллажей. Я принюхивался. Искал запах гниющей плоти, кислотной слюны или старой крови, который всегда сопровождает нежить. Вглядывался в слой пыли на полу — она лежала ровным, идеальным ковром, напоминающим серый снег. Ни единого следа. Ни отпечатков копыт козлоногих демонов, ни волочащихся ног гулей. Воздух был затхлым, но мертвым. Здесь не было ничего, кроме забвения.

Убедившись, что в ближайшие десять минут нас не сожрут, я подошел к ближайшему покосившемуся стеллажу. Осторожно, чтобы не обрушить прогнившее дерево, я смахнул ребром ладони вековой слой праха с одной из стопок. Таблички. Обожженная глина, размером с две мужские ладони каждая. Точно такие же, как та, что нашел Харгрим в Башне Бальзамировщиков. Я взял верхнюю, поднес ближе к глазам, вглядываясь в тусклом свете. Вся ее поверхность была испещрена мелкими углублениями. Клинопись.

Я тупо смотрел на эти ромбы и черточки. Я знал язык воровских меток, которые мы оставляем друг другу на домах и заборах. Я знал, как выглядит печать гильдии ростовщиков и гербы столичной знати. Но это… Для меня это был просто узор, оставленный пьяной курицей, прошедшейся по сырой глине.

Злость, которую я только что так старательно спрятал, вспыхнула с новой силой. Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы, и с размаху, не заботясь о шуме, швырнул табличку обратно на стеллаж. Она сухо стукнулась о своих собратьев, подняв облачко пыли.

— Отличный план, просто гениальный! — прошипел я, оборачиваясь к Молчуну. — Мы пришли искать иголку в стоге сена, будучи при этом слепыми! Я не знаю этой их дрянной клинописи. Даррен, готов поспорить на свой арбалет, умеет читать только ценники на шлюх и контракты на убийство. И что мы будем искать? Красивые закорючки⁈

Молчун даже не шелохнулся от моей вспышки. Он спокойно подошел к стеллажу, провел пальцем в черной перчатке по слою пыли, очищая небольшое пространство на полке.

— Я знаю древнее наречие, — тихо произнес он. — Не в совершенстве. Но достаточно, чтобы выделить суть.

Я недоверчиво прищурился. Человек Нанимателя продолжал удивлять. Наемник, который двигается тише тени, и при этом читает на мертвом языке Жемчужных Королей? В Столице таких учат годами, в закрытых башнях Коллегии Магов, под присмотром инквизиторов. Впрочем, этого следовало ожидать — только круглый дурак отправит на поиск сведений человека, который не умеет читать.

— И как же выглядит эта твоя «суть»? — спросил я, подходя ближе.

Молчун опустил палец к очищенной поверхности полки.

— Вам не нужно уметь это читать. Вам нужно уметь искать формы, — он начал медленно выводить линии в пыли. — Запомните этот символ.

Его палец прочертил глубокую борозду. Сначала ровный полукруг, перевернутый рогами вверх, похожий на чашу. Затем длинная, резкая вертикальная линия, пронзающая эту чашу насквозь. И в самом верху, над линией — три коротких, глубоких точки, расположенных треугольником. Символ получился грубым, агрессивным. Он больше походил на орудие пыток, чем на обозначение великой регалии.

— Венец Жемчужных Королей, — констатировал Молчун, убирая руку. — Это идеограмма. Она обозначает не предмет, но саму суть абсолютной власти над жизнью и смертью. В учетных записях, в реестрах сокровищниц, в приказах о перемещении — он всегда будет выглядеть так. Ищите таблички с этим знаком на полях или в начале текста.

Я несколько секунд молча изучал выведенный в пыли символ. Чаша. Кол. Три капли. Я прорисовал его мысленно, зафиксировал каждую пропорцию. У воров отличная зрительная память — полезный навык при работе в темноте.

— Хорошо, — я кивнул, отворачиваясь от рисунка. — Даррен, поднимай свой зад.

Бывший командир с трудом оторвался от пола. Он выглядел так, будто постарел лет на десять.

— Мы разделимся, — скомандовал я, доставая из поясной сумки небольшой стеклянный цилиндр с остатками гномьего мха, который я одолжил у Харгрима перед тем, как мы покинули Башню Бальзамировщиков. Свет был тусклым, но это лучше, чем ничего. — Даррен, берешь правое крыло этого яруса. Молчун — нижний балкон. Я беру левую сторону. Просматриваем только внешние ряды, те, что ближе к стенам. Учет важных реликвий вряд ли бросали в общую кучу. Если увидите этот символ —