Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Притворился Атажук сильно удрученным и обиженным потерей табуна лошадей, якобы отбитого у него его вторым двоюродным братом, поскакал жаловаться на него Шужею и, жалуясь, уверял последнего, что он позабыл все прошлое и искренне желает жить с ним в мире и согласии.

Шужей отвечал, что он готов помочь Атажуку отбить его табун, но только он сомневается в искренности его намерений, потому требует, чтобы Атажук назавтра вместе с ним ехал в Жулат и там поклялся бы в верности ему.

Узнала жена Шужея о его намерении ехать вместе с Атажуком в Жулат, стала отговаривать его от этой поездки, так как сердце ее предчувствует, что поездка кончится для Шужея очень несчастливо. Шужей в ответ рассмеялся и сказал, что ему ли бояться Атажука, но на всякий случай взял с собой в дорогу одного из верных своих слуг.

В Жулате Шужей и Атажук поклялись в верности один другому и поехали обратно домой.

Подъехали они к двум курганам, стоящим за нынешним селением Шалушинское, остановились дать отдохнуть лошадям.

В версте от этих курганов было расположено большое селение, принадлежавшее 12 братьям Куденетовым; мать их своей грудью вскормила Шужея и, по обычаю, считалась его молочной матерью, а ее сыновья — его молочными братьями.

Шужей предложил Атажуку заехать к своей молочной матери закусить и отдохнуть.

Атажук отвечал, что он не прочь бы это сделать, но ему жаль тревожить старуху, так как приезд его и Шужея заставит ее и ее сыновей ухаживать за гостями, что, несомненно, утомит ее, а будет лучше, если Шужей пошлет своего слугу в селение, и тот принесет им баранины и бузы, а тем временем можно будет лошадей пустить пастись, а самим немного заснуть.

Шужей согласился, послал слугу в селение; потом лег на курган, положив под голову снятое с лошади седло, и скоро заснул. Атажук тоже прилег недалеко от него на разостланной бурке, но не спал, карауля пасущихся лошадей.

Убедившись, что Шужей спит крепко, Атажук подумал, что теперь для него настал самый удобный момент привести в исполнение план своего мщения. Относительно же своей клятвы в Жулате он сказал себе, что, клянясь в верности Шужею, он в то же время думал о мщении ему, следовательно, клятва, данная им, недействительна.

Поднялся Атажук с бурки, подкрался к Шужею, выхватил шашку и глубоко разрубил ему лоб.

Почувствовав удар, Шужей вскочил на ноги и, обливаясь кровью, взмахнул шашкой вокруг себя, но Атажук успел избежать удара.

Упал на землю Шужей и, умирая, проклял Атажука за вероломство.

Положил Атажук Шужея так, как он лежал во время сна, уничтожил следы крови, и, улегшись на бурку, стал поджидать слугу Шужея.

Тот скоро подошел и сказал, что через некоторое время из селения будет принесена баранина и буза.

Вдруг Атажук вскочил на ноги, взмахнул шашкой над головой слуги.

— Шужея я сейчас убил и тебя убью, если ты останешься верен своему князю, — сказал он ему.

Слуга подумал, что остаться князю верным хорошо, но и жизнь ведь тоже хороша.

— Лучше заяц в руках, чем олень в лесу, — ответил он Атажуку. — Я буду твоим слугой и сделаю все, что ты прикажешь.

— Поклянись мне в том, — потребовал Атажук.

Слуга поклялся.

В стороне от курганов кабардинец пахал пашню, там же стояла его арба.

Атажук с помощью слуги отнес труп Шужея на пашню и слегка засыпал его землей; кабардинцу же о всем виденном приказал никому не говорить, в противном случае угрожал ему смертью.

Потом, поручив пахарю стеречь лошадей — свою, Шужея и слуги, — Атажук лег в арбу, накрылся буркой с головой, а слуге приказал запрячь в арбу быков и ехать в селение Куденетовых и сказать им и их матери, что Шужей в ссоре убил Атажука, труп которого и лежит в арбе.

Слуга так и сделал.

Когда Куденетовы и мать их узнали о смерти Атажука, весьма опечалились. Мать подошла к арбе и, повторяя:

— Бедный, бедный Атажук, — протянула руку к бурке, чтобы взглянуть на труп Атажука. В это время Атажук быстро вскочил из-под бурки, кинулся к матери, разорвал платье на ее груди, схватил в рот сосок одной из грудей…

Братья Куденетовы и их мать недоумевали: «К чему все это проделал Атажук?»

Тогда Атажук объяснил им, что он теперь молочный сын матери Куденетовых, а им — молочный брат, следовательно, по обычаю, избавляется мщения с их стороны за смерть Шужея, которого он убил; потом подробно рассказал, как и за что убил его. Братья Куденетовы решили, что хотя Атажук стал их молочным братом благодаря своей находчивости, но раз он сделался им, они в силу обычая лишены возможности отомстить ему за смерть Шужея.

Шужей был похоронен с княжескими почестями, а Атажук после него стал старшим в роде кабардинским князем.

Кара-Кундет, один из предков нынешней фамилии Куденетовых, был высок, строен и отважен в набегах и битвах.

Однажды к нему во двор приехал незнакомый гость, какой-то бедно и грязно одетый молодой человек.

Кара-Кундет посмотрел из сакли на гостя, решил, что он человек низкого происхождения, и не вышел к нему навстречу, хотя, по обычаю, он должен был встретить его.

Холоп Кара-Кундета помог гостю слезть с лошади, отвел ее к стойлу, задал корму ей, а гостя потом повел в кунацкую[37], принес ему кушанья и напитки.

Прожил гость в кунацкой день, другой и третий, ни с кем не разговаривает, а только знает ест шашлык, пьет бузу да спит. На четвертый день через холопа зовет он к себе Кара-Кундета.

Пришел в кунацкую Кара-Кудент, спросил гостя, кто он и откуда.

Гость отвечал:

— Кто я и откуда, знать тебе совсем не надо. Позвал я тебя для того, чтобы предложить ехать со мной в набег, причем должен предупредить, что мы можем и не остаться в живых. Согласен ты ехать?

— Согласен, — отвечал Кара-Кундет и ночью с гостем выехал со двора.

Всю ночь до рассвета ехали молча, а утром покормили лошадей, тронулись дальше, ни слова не говоря друг другу, — и целую неделю ехали они в молчании.

Раз едут они и видят большой табун лошадей.

Кара-Кундет говорит спутнику:

— Угоним этот табун…

Спутник отвечает:

— Табун этот мой… Пусти в него свою лошадь, а себе поймай вороного жеребца с белыми ногами: такой конь не скоро устанет в пути[38]. Кара-Кундет с помощью табунщика поймал жеребца, которого ему указал спутник, оседлал, объездил его.

Через три недели