Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Спутник Кара-Кундета принялся кинжалом резать камыш, а Кара-Кундету сказал, чтобы тот складывал камыш в три отдельные кучи.

Когда эти кучи стали большими, спутник предложил Кара-Кундету лечь спать.

Утром рано, проснувшись, сказал:

— Я еду, а ты оставайся здесь и ожидай моего возвращения. Станет темнеть, зажги одну кучу камыша; сгорит она, зажигай другую, а потом зажигай и третью. На заре я возвращусь, а если к назначенному сроку меня здесь не будет, жди меня до полудня, а потом езжай к себе домой. По дороге увидишь мой табун, возьми его себе, скажи табунщикам, что я подарил его тебе.

Кара-Кундет сказал:

— Хорошо, я сделаю так, как ты говоришь.

И больше ни о чем не спрашивал он своего спутника.

Спутник вскочил на лошадь и быстро поскакал, а Кара-Кундет не посмотрел, в какую сторону он поскакал.

Наступил вечер. Кара-Кундет зажег одну кучу камыша, а когда она сгорела, зажег другую и потом третью.

И вот на рассвете он услышал конский топот и увидел бегущих на него двенадцать арабских лошадей, которых гнал его спутник.

Подскакав к Кара-Кундету, он крикнул:

— Садись на лошадь и скорей погоним отбитых мною коней: за мной в погоню скачет хозяин их!

Вскочил Кара-Кундет на лошадь и погнал со спутником отбитых коней.

Скачут они и слышат позади себя погоню.

Оглянулись, видят: скачет за ними на великолепной лошади какой-то человек высокого роста.

Говорит спутник Кара-Кундету:

— Это хозяин отбитых коней скачет. Его лошадь лучше наших, и он скоро догонит нас. Он на меня первого набросится, но ты не кидайся выручать меня; я сам с ним биться буду, и уж тогда, когда он станет одолевать, ты постарайся отрубить ему голову.

— Хорошо, я так сделаю, как ты сказал, — отвечал Кара-Кундет.

Подскакал к ним высокий человек, крикнул спутнику Кара-Кундета:

— Наконец-то я тебя догнал. Теперь не выпущу тебя живым. Ты также погибнешь от моей руки, как и пять братьев твоих.

Подскакал он к нему, схватил его за воротник черкески и выбросил из седла на землю, потом сам соскочил с лошади, кинулся к нему с кинжалом.

Но спутник Кара-Кундета ловким ударом выбил у него из рук кинжал.

Высокий человек выхватил шашку, спутник Кара-Кундета сделал то же, и начался бой.

Высокий человек нападал, спутник Кара-Кундета защищался, отражая его удары.

И видит Кара-Кундет, что его спутник стал поддаваться, слабеть.

Тогда он ловким взмахом накинул аркан на высокого человека и потащил его по земле.

Подбежал спутник Кара-Кундета, ударом шашки отрубил голову своему врагу, прилег было на землю и хотел пить его кровь, но Кара-Кундет не допустил его до этого.

Тогда тот наполнил кровью врага бурдюк, положил в него его голову; бурдюк привязал к седлу. Потом обмыл руки, совершил намаз, сел на лошадь и сказал Кара-Кундету:

— Едем!

— Едем, — ответил Кара-Кундет, и не расспрашивал он своего спутника, что за человек был его враг и зачем он везет в бурдюке его кровь и голову.

И спутник об этом ничего не говорил ему.

Три недели они ехали в молчании.

На исходе третьей недели подъезжают к большому аулу.

Спутник Кара-Кундета сказал:

— Это аул моего отца. Поедем к нам — там ты отдохнешь с дороги…

— Хорошо, — ответил Кара-Кундет, — поедем.

Въехали в аул. Навстречу им вышли отец, мать спутника Кара-Кундета и все население аула, все радовались, видя его живым и здоровым.

Спутник Кара-Кундета сказал своим родителям:

— Это мой лучший товарищ. — И указал рукой на Кара-Кундета.

Отец и мать приветствовали Кара-Кундета, просили быть их гостем.

В тот же день они устроили большой пир.

Когда Кара-Кундет утолил голод и жажду, спутник его сказал:

— Ты устал с дороги. Пойди ляг, отдохни. — И отвел Кара-Кундета в особое помещение в сакле.

Лег спать Кара-Кундет и не мог заснуть; слыша доносившийся до него со двора шум людских голосов, подумал: «Теперь этот молодой человек вытащил из бурдюка отрубленную голову и хвастает перед родителями своими и остальным народом, что это он убил своего врага».

И встал Кара-Кундет с постели, тихонько вышел из сакли, незаметно стал позади толпы народа. И увидел он: его спутник одетый в богатую одежду, с вымытым белым и красивым лицом, в новой шапке, вытащил из бурдюка отрубленную голову врага и, показывая ее родителям своим и народу, говорит:

— Наконец-то братья наши отомщены: вот голова их убийцы и в бурдюке кровь его. Но я должен сказать, что не будь со мной Кара-Кундета, мне не миновать участи моих братьев: Кара-Кундет обезоружил врага, а я только голову ему отрубил.

При этом от нечаянного движения у него упала шапка с головы, и длинные роскошные волосы рассыпались по плечам.

И увидел Кара-Кундет, что спутник его не мужчина, а молодая и красивая девушка, и, чтобы подавить в себе крик изумления, до крови укусил себя за палец, а затем незаметно вошел в саклю, лег в постель, но не мог уснуть, думая о красивой девушке.

Утром к нему в помещение вошел спутник и спросил:

— Хорошо ли, покойно ли тебе спалось?

Кара-Кундет ответил:

— Я всю ночь не спал, все думал, что ты не мужчина, а женщина.

Спутник его засмеялся:

— Нет, — сказал он, — ты ошибаешься: я мужчина.

Кара-Кундет показал ему свой укушенный палец, сказал:

— Вот этот палец свидетель, что ты девушка.

Спутник сказал:

— Да, я девушка, сестра тех пяти братьев, которых убил наш враг. Оделась же я в мужскую одежду для того, что мужчине безопаснее одному пускаться в дорогу и чтобы удобнее было выполнить месть.

Погостив с неделю, Кара-Кундет собрался было ехать домой, но тут же почувствовал, что он полюбил девушку и один без нее не может ехать.

Пошел он к ее родителям, сказал, что очень любит их дочь, хотел бы взять ее себе в жены.

Родители спросили дочь, хочет ли она быть женой Кара-Кундета.

— Хочу, отвечала та, — только Кара-Кундет и должен быть моим мужем.

И Кара-Кундет женился на ней.

Лет 150–200 тому назад жил в Кабарде богатый князь. Умирая, он оставил после себя беременную жену, которая спустя три месяца после смерти мужа родила мальчика и дала ему имя Айдемиркан.

Как молодая женщина, она была неопытна в ведении обширного хозяйства, оставленного мужем, и просила соседей присматривать за ним, сама же всецело посвятила себя воспитанию ребенка. Соседи не присматривали за ее хозяйством,