Статус: Солидный дядя Системы - Андрей Мельник

Алиса повернулась ко мне, стараясь говорить тише:

— Он не переместился и не спрятался под иллюзией. Его тело стало песком, а ветер унёс всё вдаль.

— То есть мы могли смотреть на него и даже не понимать, что это он?

— Именно, — кивнула она, сжимая пальцами край скамьи. — Поток магии в каждой песчинке держит частицы вместе, не даёт им рассеяться. В безопасном месте он соберёт их обратно и снова будет ходить, прикидываясь кем-то.

— Ты уверена, что это именно мимик? Не похожая способность, не какая-нибудь особенность от Системы?

— Я встречала таких, — опустила Алиса взгляд на свои руки. — Ещё до того, как стала той, кого ты знаешь. С некоторыми сражалась, другим подражала. Песок или вода для нас тоже могут стать телом. Если достаточно силы, эти стихии можно использовать для принятия любой формы.

Я вспомнил её рассказ о собственном рождении, об убийце и защитнике, созданном из чужой души. Алиса говорила, что могла становиться кем угодно, и я представлял это слишком по-человечески. Превратиться в зверя, сменить лицо… Рассыпаться по ветру мне и в голову не приходило.

— Происхождение у нас одно. Таких ценили за живучесть и за то, что они могли добраться куда угодно. Необязательно сильнейший боец. Зато прекрасный исполнитель, которого не придётся менять через несколько десятков лет.

Аттид говорил, что лицедей служит в Лиге дольше некоторых номерных. Похоже, это было самое безобидное из возможных объяснений…

— Он мог перерождаться, менять тела, — продолжила Алиса, снова смотря на меня, — омолаживаться, выбирать другую расу. Ты встречаешь молодого человека и даже не подозреваешь, сколько раз он уже начинал заново. Для него возраст не означает то же, что для тебя.

— А память? Ты сама многое забывала. Сменит тело, станет кем-нибудь ещё… Откуда узнает, что должен вернуться к хозяину?

— Сам может и не узнать. Но если Первый — тот, о ком мы думаем, — для него это вряд ли проблема. Найдёт, разбудит нужное… У него могла быть целая свора помощников, разосланных по разным землям, таких как Александр. Древних монстров, преследующих свои цели. Потеря памяти одного не означает, что всё потеряно навсегда.

— Если бы я всё-таки отрубил ему голову, он бы умер?

— Ты бы разрушил эту форму, — нахмурилась Алиса. — Остатки пришлось бы уничтожать отдельно, да только сделать это трудно. Пока есть из чего восстановиться, со временем он может вернуться частью природы. Деревом, например. А потом опять измениться, когда наберётся силы.

— Значит, без остатка уничтожить надо?

— Если сумеешь. Это не обычная плоть. И я не дам тебе готового способа. Мимики могли быть слабее противника, но переживали то, после чего от других ничего бы не осталось. Их за это и боялись. Подражание — это лишь часть способностей. Морфизм позволяет стать чем угодно, если хватает сил.

Эфир хочется считать ответом на любую гадость, но я уже достаточно пробовал его против разных существ, чтобы не путать возможность нанести вред с возможностью убить. Если от противника унесёт ветром хоть что-то, потом ищи по всей степи, не пророс ли он возле ручья. И это мы ещё говорим о слуге, не о хозяине.

— Он ещё и боли не чувствовал, — вспомнил я, поворачиваясь к Алисе. — Я только зря кулаки пачкал…

— В той форме, которую он сейчас осознаёт и держит, это не нужно. Он может показать боль, если подражает человеку, но испытывать её, как ты, не обязан.

— Тогда зачем он предложил душу забрать? С перерождением понятно, но в Реликварии не отсидишься под видом дерева.

— Этого я не знаю, — призналась Алиса, не отводя глаз. — Успокоить тебя хотел, скорее всего, чтобы поскорее передать послание.

Теперь хотя бы ясно, почему Аттид называл Лиама странным даже по меркам Лиги. Первый его прикрывал, неприятности обходили стороной, а сам Лиам выполнял поручения по-своему. И сколько подобных исполнителей ходит по миру? Если у основателя Лиги их десятки… Я ничего не знаю о его истинных способностях.

Номерные, с которыми мне уже довелось столкнуться, такого впечатления не произвели. А тут даже не командир, всего лишь исполнитель чужих поручений, выглядит в разы опаснее их. Если остальные члены Лиги сами не знают, кто служит рядом с ними, то видимую силу организации мы могли переоценить, а скрытую… Её мы вообще не замечали. И после расправы с её руководством пришлось бы выяснять, кого на самом деле удалось уничтожить.

Я мысленно вернулся к побегу из Лиги. Александр тогда стоял у пульта управления порталом, когда переход сменил цвет. По другую сторону меня ждала чужая земля… Он направил меня к Королеве Боли — туда, куда я и сам пытался добраться, разыскивая Джоану. Тогда это выглядело ещё одной попыткой убить меня чужими руками. Теперь приходится учитывать, что возможный исход нашей с ней встречи мог устраивать его хозяина…

Королева была знакома с Первым — это мы знали со слов Аттида. У неё хватало собственных договорённостей с Системой, и моя дальнейшая дорога тоже оказалась связана с ними. Значит ли это, что предатель отправил меня именно к союзнице своего господина? Похоже на то… Но утверждать, будто я всё понял, рано. Даже их общая заинтересованность во мне не объясняет, почему для встречи понадобились рабские ошейники на друзьях и моя смерть на берегу.

— Ключ нашёлся, механизм заработал… — пробормотал я, глядя перед собой. — Это он про меня? Система обратила внимание, а Первый решил, что пора вылезать?

— Возможно. Только мы не знаем, что именно он называет дверью.

Сведений набралось немало, а общего замысла я всё ещё не вижу. Система возится со мной, Первый поддерживает существование Лиги. Королева Боли тоже участвует в переменах и кошмарит демонических Князей. Их действия иногда совпадают, но это не объясняет, чего добивается каждый. Даже если дело общее, мне совсем не обязательно понравится моя роль в нём.

Я ждал, что перед глазами появится хотя бы короткое уведомление. Хватило бы запрета или приглашения поговорить. Но Система молчала.

Ну, на мысли о Первом она и раньше не спешила отвечать… Придётся искать возможность задать вопрос, а не рассчитывать, что меня остановят за миг до ошибки.

До этой встречи мы собирались убить Альфу и лишить безголовых управления. Оставалось бы добить разбитую орду, а теперь посланник заявляет, что мы откроем