Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Ханское войско не выдержало дружного натиска кабардинцев и бросилось бежать. Кабардинцы преследовали их по хребту горного кряжа Аурсентх вплоть до горы Кинжал, где бой и прекратился. Ханское войско было почти все перебито, и хану только с жалкими остатками удалось бежать в Крым.

Дорого и кабардинцам стала эта победа, но она дала им свободу: крымский хан уж больше не являлся в Кабарду.

В горах, в ауле Безенги[42] стоит на уступе скалы высокая полуразрушенная башня. Камни, из которых она сложена, мохом обросли из трещин, в стене дерево поднялось — молодой дубок тянется.

Должно быть, птицы занесли на башню желудь, уронили в трещину. Дожди напоили его, солнце согрело, он дал росток… Корень потянулся, пополз по камням, ища землю, нашел кусочек ее, укрепился.

Времени много пролетело над башней, горский народ говорит — двести лет, и еще вот что рассказывает этот народ.

Таубий[43] Девлет Суншев, владетель аула, жил в башне. Молод он был и богат, а смотрел на Божий свет угрюмыми глазами. И в башне жил одиноко, как медведь в берлоге.

Иногда ходил он на охоту: со слугой, стариком Каурбеком, поднимался на скалы ближе к снеговым горам — туров там искал. Но туры скрывались, и приходил Девлет домой с пустыми руками. И тогда еще угрюмее становилось его лицо.

Холопы, подвластные Девлета, боялись его, потому что жесток он с ними был.

Не так посмотрит холоп на Девлета, как он хотел бы, не так скажет ему… — во всем был холоп виноват, и сердце Девлета не знало жалости к нему.

И, тая обиды в душе, холопы ненавидели Девлета, проклинали…

Однажды спустился Девлет с гор на плоскость, поехал в Кабарду… Неделю спустя вернулся обратно домой, и узнать его нельзя было: глаза посветлели, расправились морщины на лбу, а на губах заиграла улыбка, не злая усмешка, которая кривит губы, а тихая улыбка…

Бывает с горами весной: снег с них сойдет, посветлеют они, засмеются яркою зеленью, синее небо над ними радостно засмеется.

То же вот с лицом Девлета произошло…

Но что случилось?

Каурбек, старая и верная хозяйская собака, чуть-чуть усмехается, в седых усах шевелится усмешка.

Кое-кому из холопов сказал Каурбек: в одном ауле кабардинском на Баксане Девлет девушку увидел, дочь узденя.

Видел ты молодую сосну, что растет на обрыве утеса?

Как эта сосна дочь узденя Ниса стройна.

А брови у нее темные, как зимняя ночь в горах.

Когда солнце садится вечером за вершину Дых-Тау, ты видел, как алеют снега на горах?

Такие алые щеки у Нисы.

И женой Девлета она будет: с ее отцом Девлет уже переговорил об этом.

Большой калым запросил старый уздень: тридцать коней белоногих, которые не устают в длинном пути, сто дойных коров, десять буйволиц, триста баранов и пятьсот серебряных рублей. И Девлет отдаст этот калым: что он для него, ежели его жена будет самой красивой женщиной в горах?

На плоскость в Кабарду погнали слуги Девлета коней, коров, буйволиц, баранов и 500 серебряных рублей повезли.

Вслед за слугами Девлет с Каурбеком и пятьюдесятью молодыми джигитами поехал.

Неделя прошла, и Девлет с молодой женой вернулся домой.

Пропала суровость Девлета!

А в башне сидит красавица Ниса со своей служанкой, старой Хамафой, которую из дома отца с собой привезла.

В окно башни смотрит она на горы, на леса внизу, в долине. И сердце сжимается от тоски у нее.

Не по матери, не по отцу тоскует она… что ей отец, что мать?

Науруз, молодой уздень, дороже и милее всех на свете для нее.

Он беден и не мог уплатить большого калыма за Нису, и остался он один там, в своем ауле.

Смотрит Ниса в окно. Что видно там, вдали?

Голые утесы, над которыми ползут туманы.

Тоскует Ниса, тоскует Хамафа: что за жизнь их? Как в тюрьме, томятся они в высокой башне.

Нахмурилось лицо Девлета, угрюмая дума легла на него.

Не любит его молодая жена, холодно принимает его ласки.

Девушек молодых призвал Девлет к Нисе. Пели он, плясали, а Ниса как будто не видела девушек, не слышала их песен.

— Ты не любишь меня? — раз ночью спросил Девлет жену.

Ничего она ему не ответила, а утром он видел: глаза заплаканы были у нее.

И еще суровее стало лицо Девлета.

В лес на охоту поехал он как-то, а вечером вернулся домой с гостем — кабардинцем молодым. В лесу встретил его Девлет. Конь кабардинца оступился, захромал.

— Будь моим гостем, пока конь твой поправится, — предложил Девлет кабардинцу.

Тот принял предложение. В кунацкой поместился он, слуги ухаживали за ним.

Хамафа спустилась вниз немного, вернулась и узнала многое, для Нисы многое: молодой кабардинец — уздень Науруз!

Как забилось сердце от радости Нисы!

Говорит Ниса Хамафе:

— Разве эти толстые стены помешают мне любить Науруза? Разве муж удержит меня, когда я пойду к нему?

Качает седой головой Хамафа.

— Как ты уйдешь из башни? — говорит она. — Внизу у входа в башню Каурбек днем и ночью сидит, караулит. Ночью Девлет от тебя не отходит… Как уйдешь? Как птица в клетке, сидишь ты в башне.

Ниса обнимает Хамафу, говорит:

— Поздней ночью, когда Девлет крепко заснет, длинной-длинной веревкой обвяжи мой стан, спусти меня из окна башни…

Вздыхает Хамафа:

— Я могу сделать это, но что потом будет со мной? Девлет к хвосту лошади привяжет меня, лошадь погонит, и тело мое будет терзаться о камни.

Заплакала Ниса:

— О, Хамафа, Хамафа! Ты не любишь меня!

О, что сказала Ниса?! Хамафа не любит ее? Та самая Хамафа, которая вынянчила ее своими руками! Нет, Хамафа докажет ей свою преданность, свою любовь, пусть хоть смерть ее ожидает за это!

Три дня прожил Науруз у Девлета — за эти три дня Хамафа сумела шепнуть ему два-три слова.

Накануне отъезда Науруза до поздней ночи Девлет просидел с ним, беседуя. Потом в башню поднялся, лег спать. Ниса легла и скоро заснула.

Крепко спал Девлет и вдруг проснулся: в окно башни свет утра заглядывал, а внизу, у входа башни, как собака, увидевшая волков, кричал и выл Каурбек.

Глянул Девлет — жены не было около него… Вскочил он, закричал, заревел, как зверь, в которого сразу несколько стрел вонзились.

Схватил со стены лук и стрелы и, прыгая по ступенькам лестницы, спустился