Время, вперед! - Артём Март

— Для вас это всё хихоньки да хахоньки? — продолжил он. — Развлекушки? Вы хоть понимаете опасность всех этих азартных игр?

Все молчали. Я невозмутимо наблюдал за тем, как замполит прогуливается по кабинету, Лопатин дрожал. Санитар Анатолий пошатывался.

Конвоиры, стоящие за нашей спиной, замерли без движения.

— Думаю, вы слышали, что вчера ночью, — заговорил Руденко снова, — на одной из таких игр случилась драка. Молодой рядовой из третьей палаты получил перелом руки. Причём серьёзно. Сейчас он лежит в гипсе. И неизвестно, срастётся ли рука правильно с первого раза. — Он обернулся и зыркнул на Лопатина. — А парню-то девятнадцать лет. Он даже послужить толком не успел.

Я спокойно слушал и смотрел на замполита. Боль в боку пульсировала ритмично, словно метроном. Я просто старался её не замечать.

— Я не собираюсь всё это так оставлять, — отрезал Руденко. — И знаю, что в той каморке вас было больше троих. Мне нужны имена. Все, кто был. И тот, кто всё это организовал.

Он вернулся за стол и сел.

— Сейчас бойцы выведут двоих в коридор. Допрашивать буду вас поочерёдно. И мне плевать, с кого начать.

Он посмотрел на нас. Смерил всех троих взглядом.

— Кто хочет первым? — спросил он.

Анатолий замотал головой и попятился. Лопатин втянул голову в плечи и уставился в стену.

Я нахмурился. Если сейчас все промолчат, он выберет сам. И независимо от того, Лопатин ли останется или же санитар Толя, ситуацию я контролировать больше не смогу. Или, как минимум, дело серьёзно усложнится. Ведь кто знает, чего они там наболтают?

Потому нужно было действовать.

Я сделал шаг вперёд.

— Давайте я, товарищ капитан.

Руденко чуть приподнял бровь. Потом кивнул бойцам. Анатолия и Лопатина вывели. Дверь закрылась, и в кабинете стало тихо.

Руденко снова посмотрел на меня. Я — на него. Он не торопился начинать. Просто сидел и изучал меня, как изучают карту перед боем.

— Разрешите сесть, — проговорил я. — Рана ноет.

Руденко вздохнул.

Конечно, я мог терпеть эту боль и дальше. Однако если уж разговаривать, то разговаривать на равных — лицом к лицу. А позиция провинившегося солдата, стоящего посреди комнаты, в таком деле мне очков не прибавляет.

— Ну садись, — тихо ответил замполит.

Я взял у стены стул. Поставил перед столом и присел. Замполит всё это время внимательно изучал каждое моё движение.

Потом он откинулся на спинку стула и спросил негромко:

— Селихов. Зачем ты ходил играть? Ради удовольствия? — он сузил глаза. — Или по работе?

Я насторожился. Вопрос был неожиданный и слишком точный. Замполит знал что-то о моих делах. Но, судя по тому, как он его задал, знал не всё. И вдаваться в подробности, по всей видимости, не хотел.

В принципе, это было ожидаемо. Ведь не через окно же Савельев попадает в этот свой крохотный кабинетик? Персонал и офицеры знают, что здесь работает особист. Правда, вряд ли догадываются, что именно он тут делает. И тем более не догадываются о цели наблюдения. Ведь где особый отдел, а где завхоз и медсестра? Подозреваемые на сто процентов уверены, что если где-то поблизости и рыскает оперативник особого отдела КГБ, то уж точно не по их душу.

Вопрос только в том, откуда сам Руденко узнал, что я работаю с Савельевым. Впрочем, расспрашивать замполита я не собирался. Лучше уж поинтересоваться об этом у самого особиста.

Я выдержал паузу. Потом ответил вопросом:

— А зачем задавать такие вопросы, если вы и так обо всём догадываетесь?

Руденко вздохнул. Его лицо стало ещё более усталым.

— Ты поставил всех в очень неприятное положение, — проговорил он.

— Если бы вы не решили устроить сегодня облаву, где не надо, никакой неприятной ситуации не было бы.

Он мрачно глянул на меня.

— Я выполняю свою работу.

— Я свою, — ответил я.

Повисла пауза. Руденко смотрел на меня, и я видел, как в его взгляде что-то блеснуло. Не злость, не раздражение. Скорее, понимание. Он влез туда, куда лезть не следовало. И влезать ещё глубже не хотел. И уж тем более не хотел никому мешать.

— И чего теперь прикажешь с вами делать? — спросил он.

— Вы хотите выкрутиться из этой ситуации, не потеряв лицо, — сказал я. — Я — тоже. Тогда поступим проще: отпустите всех нас с замечаниями и под честное слово, что больше не будем играть. И на этом закончим.

Руденко долго молчал. Барабанил пальцами по столу. Смотрел в окно, потом снова на меня.

— Не могу, — сказал он наконец. — Тебя ещё можно отпустить. Ты первый раз пришёл. А Лопатин — завсегдатай таких сходок. Если я отпущу его под честное слово, я потеряю лицо. Уже завтра все узнают, что он отделался слишком легко, и солдаты перестанут воспринимать меня всерьёз.

Я не ответил.

Мда, Лопатин не святой, но и не негодяй. Просто солдат-раздолбай, оказавшийся не в том месте и не в то время. Однако бросить его в такой ситуации, просто откреститься от бедолаги я не мог. Всё же если бы не я, он бы сегодня и не пришёл на игру.

— А что вы сделаете с Анатолием? — спросил я неожиданно.

Руденко нахмурился. Он явно не понял, к чему вопрос.

— При чём здесь Анатолий?

— А как вы узнали об игре? — ответил я вопросом на вопрос.

Замполит напрягся. Его руки замерли на столе.

— С чего ты взял, что он мой информатор?

— А почему вы решили, что я считаю его информатором? — хитровато улыбнулся я.

Руденко поджал губы. Я видел, что он колеблется. Потом замполит вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Ты прав. Анатолий пришёл ко мне. Сам пришёл. Проигрался в пух. Испугался. И выдал своих. Он сказал, где будет сходка. Я рассчитывал взять не вас троих, а других.

— Штыря и Гриню, — догадался я.

— Да. Их. Они одни из главных зачинщиков и организаторов. Но они ушли.

— Чего ж вы их прохлопали? — хмыкнул я. — Завалились бы к нам часа на три пораньше и взяли всех.

Руденко помрачнел.

— Было много дел, — отмахнулся он. — Слыхал же про вчерашнюю потасовку? Там теперь возни на месяц. Докладные, рапорты, объяснительная и политработа. Помощь следствию с моей стороны. Проблем не меньше, чем с вами.

Я хмыкнул. Замполит нахмурился ещё сильнее, но промолчал. Он понимал, что выглядит не лучшим образом.

— И чего теперь прикажешь с вами делать? — повторил он.

Я не ответил сразу. Смотрел на него и думал. Штырь и Гриня — вот кто был настоящей целью. Они не просто играли. Они на этом как-то