Время, вперед! - Артём Март

Через несколько минут прибежал замполит. Видимо, за ним сгоняла медсестра.

— Что здесь происходит? — спросил он, обводя нас взглядом.

— Да вот, — начал Штырь, — этот прапор на нас кинулся. Не знаем, чего ему надо!

— Врёшь, — сказал я спокойно. — Я пришёл в туалет. А они здесь что делают? На нижнем этаже? В чужом отделении?

Руденко нахмурился. Посмотрел на Штыря, потом на Гриню.

— Действительно. Что вы здесь делаете?

— Мы… — Штырь замялся. — Мы просто зашли.

— Просто зашли, — повторил Руденко. — В чужой туалет. На нижнем этаже. И подрались, да ещё с прапорщиком.

С этими словами он хитровато бросил на меня взгляд.

— Это статья, залётчики.

— Да! Да он первый начал! — раскричался Гриня, — он к нам докопался, а теперь…

— Что теперь? — Замполит нахмурился. — Зачем докопался⁈

— Говорит, — в отчаянии выдал Штырь, — старший сержант Григорьев ему денег должен! А это ж бред! Каких денег⁈

— А действительно, — нахмурился Руденко. — Каких денег?

— Так у него и спросите! — раскричался Гриня, округлив от ужаса глаза, — я откуда знаю, каких⁈

— Отставить бабий базар! Смирно всем! — заорал Руденко.

Мы все трое вытянулись по струнке. Хотя я видел, как тяжко это даётся и Штырю, и Грине. Да и сам ясно ощущал, как по лицу катится тёплая кровавая капля. Видать, бровь мне расшибли, гады.

Ну ничего. Самое главное — план сработал. Теперь дело осталось за Руденко. Благо, он парень умный. Должен докумекать, что к чему.

— Деньги, говорите, — мрачно заявил замполит, зло таращась то на Штыря, то на Гриню. — А я поверю. Поверю, что должны! Потому как все знают, что вы двое — заядлые картёжники! Только за руку вас не поймать!

— Т-товарищ капитан, — перепугался Гриня, — ну… Ну вы ж знаете, что всё не так! Вы ж нас уже обыскивали! И ничего! Не играем мы! Нет у нас ни карт, ничего! А тем более денег!

— А он с нас какие-то триста рублей требует! — бормотал Штырь.

— Я-то обыскал, — задумался Руденко, окидывая всё помещение строгим взглядом. — Но и вы же не дураки, чтобы деньги под подушкой держать…

Оба бойца смолчали. Но по глазам их я видел, что они пребывают в настоящем тихом ужасе.

Замполит помолчал. Потом посмотрел на ряд унитазов, отделённых друг от друга перегородками.

— Обыскать сливные бачки. Быстро, — приказал он.

Солдат подошёл к бачкам. Заглянул в первый, во второй. В третий. Нахмурился.

— Товарищ капитан, — обернулся он. — Там что-то есть.

— Так доставай!

Боец поморщился в нерешительности. Посмотрел сначала на своего товарища, потом на таращившихся на него Штыря с Гриней.

— Давай! Это приказ! — подогнал его Руденко.

Боец скривил лицо. Сунул руку в бачок и достал оттуда туго завязанный пакет с деньгами. Пакет был пухленький, полный мелких купюр с рублями.

Он встряхнул его от воды. Передал замполиту.

— Это чьё? — спросил Руденко.

Штырь и Гриня молчали.

— Ваше?

— Нет, — выдавил Гриня. — Мы не знаем, чьё.

Руденко усмехнулся.

— Ясно. А сюда, в этот туалет, вы пришли, потому что он вам больше нравится. Так?

Оба не нашлись, что сказать.

— Вывести обоих! — крикнул Руденко.

Солдаты взяли Штыря и Гриню под руки и вывели.

Руденко обернулся ко мне. Посмотрел на разбитое зеркало, на моё лицо, на то, как я держусь за бок.

— Хорошая работа, — сказал он тихо и вышел.

На следующий день я вышел на улицу через запасной выход, когда солнце только поднялось над крышами.

Утро было сырым и прохладным. В воздухе висел туман, и от этого госпитальный двор казался чужим и каким-то незнакомым.

Я присел на скамейку у стены, вытянул ноги. Бок ныл после вчерашней драки, бровь саднило. Швы наложили ночью, и теперь они стягивали кожу при каждом движении.

Вера появилась из-за угла. Она шла быстро, но при этом умудрялась выглядеть спокойной. Увидела меня и замедлила шаг. Остановилась в двух шагах. Посмотрела на моё лицо.

— Что с вами? — спросила она.

Я пожал плечами.

— В закрытом мужском коллективе всякое бывает.

Она чуть наклонила голову набок. Присмотрелась к синяку под глазом, к рассечённой брови.

— Надеюсь, это не связано с вашим заданием?

— Нет.

Она не поверила. Я это видел. Но давить не стала. Только вздохнула и села на скамейку рядом. Достала из сумки небольшой блокнот, раскрыла его.

— Что удалось узнать?

Я коротко рассказал про Егорову. Про её сына, про болезнь, про лекарства из-за границы. Про «друга по переписке», который шлёт ампулы и даёт советы. Про то, что она боится, но продолжает писать. Вера слушала молча. Иногда кивала. Когда я закончил, она долго смотрела в блокнот так, будто бы оценивая правдивость только что выданных мной слов.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Теперь будем это проверять. Ваша следующая цель…

— Что? — перебил я. — В этот раз в кабинетик мы не пойдём?

— Не пойдём, — ответила она.

Я нахмурился. Обычно все задания давались в кабинете, при Савельеве. Это был первый раз, когда Вера говорила со мной без него.

— Ваша следующая цель, — продолжила она, — медсестра Нина Витальевна Сазонова.

Я замер. Нахмурился.

— Ну, — как ни в чём не бывало продолжала Вера, — к ней вам подобраться будет проще. Я знаю, что она ухаживает за вами в палате и…

— Что она сделала? — холодно спросил я.

— Что она сделала? — холодно спросил я.

Вера чуть склонила голову набок. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах по-прежнему стояла холодная, почти отстранённая решимость.

— Нина Сазонова, — начала она спокойно. — Медсестра хирургического отделения. Работает в госпитале четвёртый год. И…

— Я знаю, кто она, — перебил её я, и даже мне самому показалось, что получилось это излишне резко. Тем не менее я не подал вида. — Что она сделала?

Вера вздохнула. Я заметил, что она чуть сильнее сжала свою сумку, которую держала на коленях.

— Год назад в этом госпитале лежал мой отец. Офицер, — начала она. — Друг майора Савельева. Он…

— Друг майора Савельева? — нахмурившись, переспросил я.

— Ну да, друг, — приподняла она бровь. — А что? По-вашему, у майора Савельева не может быть друзей?

Я поджал губы.

Друг Савельева… Не тот ли это друг, которого «убил» Карим Паша? Не тот ли это друг, из-за которого Савельев так долго не верил, что Каримов и сам убит?

Теперь многое сходилось. И Вера — протеже Савельева… И Савельев, продвигающий в КГБ дочь лучшего друга, словно бы отдавая тем самым ему должное…

— Я могу продолжать? — спросила девушка сдержанно.

— Можете.

Так вот… На чём это я?..

— Он получил ранение.

Вера вздохнула.

Он