Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

— Товарищ полковник, а как сейчас эта проблема решается? — осторожно спросил я.

— Плохо решается, — отрезал Яздовский. — Надеваем на них резиновые штаны с отводными трубками к вакуумному отсосу. Но в невесомости и при перегрузках эта система даёт сбои. Жидкость растекается по коже, у собак начинается дикий стресс, датчики коротит, животные выбывают из строя. Нам нужен твой гидрогель. Задание такое: до конца недели разработать и предоставить мне эскизы санитарно-гигиенического изделия для собак.

— Для… собак? Но у них же совершенно другая анатомия! — не поверил я, услышав задание.

— Вот именно, Жериков. Ты у нас парень с гибким мышлением? Вот и соображай. Учти нюансы. Во-первых, хвост. Для него нужно особое отверстие, но такое, чтобы через него гель наружу не вываливался и влага не просачивалась. Во-вторых, лапы и строение таза. Собака в контейнере лежит на животе или сидит, зафиксированная ремнями. Твоё изделие должно надёжно крепиться, не сползать при больших перегрузках и не мешать фиксаторам.

Полковник поднял ладонь, давая понять, что дискуссия невозможна, сказанное следует воспринимать как приказ.

— И самое главное, Жериков. Мы используем только сук. Кобелей отсеиваем сразу — под них невозможно сделать компактное и герметичное изделие, анатомия не позволяет. Так что проектируй «собачий подгузник» строго под девочек. На лапы не смотри, смотри на таз. Иди выполняй.

Вернувшись в свой кабинет, я задумался. Мне предстояло стать первым в мире конструктором собачьих памперсов. Так-то в будущем они существовали, но я никогда не держал в руках и не знал конструкцию. Придвинув чистый лист, я взял карандаш и стал делать наброски. Примерно через полчаса определился с тем, что нужно. Раз уж полковник озадачил меня собачьей анатомией, придётся идти знакомиться с объектами «Альфа» и «Бета» лично.

Виварий НИИ АМ ВВС особо не впечатлил. Там сидели самые обыкновенные дворняги — маленькие, поджарые, весом не больше пяти-семи килограммов. Причём, как я заметил, преобладали собаки светлого окраса. Уже потом мне объяснили, что светлую шерсть лучше видно на киноплёнке автоматических регистраторов в головной части ракеты.

Навстречу мне вышел пожилой лаборант, который сразу сообразил, по какому поводу я заявился.

— Вы от полковника? Аспирант Жериков? — спросил он. — Знаю, предупредили. Вот вам портновская лента. Идёмте, покажу наших космонавток. Как раз сейчас у Белой и Пёстрой перерыв между тренировками на вибростенде.

Он провёл меня в отдельный отсек. В просторном вольере сидели две очаровательные вислоухие дворняжки. Одна — абсолютно белая, вторая — забавная, в крупных серых и рыжих пятнах. При виде нас обе подбежали к сетке, преданно замахали хвостами и тихонько заскулили.

— Ну, привет, Белая. Здорово, Пёстрая, — я присел на корточки, протягивая руку через ячейки сетки. Белая тут же лизнула её. — Давайте-ка займёмся делом. Выпускай их. Будем мерки снимать.

Лаборант по очереди выуживал собак из вольера и аккуратно придерживал на специальном смотровом столе. Собаки были приучены к любым манипуляциям и вели себя на удивление смирно.

Я развернул портновскую ленту и начал замеры. Так, обхват талии прямо перед задними лапами — тридцать два сантиметра. Расстояние от корня хвоста до… хм, мочеиспускательного канала — совсем небольшое. Главная проблема, как и говорил Яздовский, заключалась в хвосте. Он — продолжение позвоночника, постоянно находится в движении. Если просто сделать дырку, то при ходьбе или перегрузках края отверстия сместятся, и вся конструкция даст течь.

«Нужна эластичная манжета, — соображал я, тщательно замеряя толщину собачьего хвоста у самого основания. — Плотный капроновый или резиновый воротничок, который будет обхватывать хвост как муфта, не пережимая сосуды, но не позволяя гелю вытекать наружу. Сам подгузник должен быть в форме анатомических шортиков с глубокими вырезами под задние лапы, чтобы они свободно двигались, и широким фиксирующим поясом на животе».

Во время замера объёма бедра Пёстрая попыталась сцапать мою ленту зубами.

— Но-но, объект «Бета», не баловаться! — Я почесал её за ухом.

Записав последние цифры и набросав прямо с натуры кривой эскиз собачьего таза, я поблагодарил лаборанта и поспешил назад, в свой кабинет. В голове уже складывался чёткий план. Поэтому сразу после обеда я снова заглянул к Яздовскому.

Полковник выслушал мою сбивчивую речь про лекала, выкройки и необходимость предварительной примерки из простого ситца, после чего понимающе кивнул и снял трубку внутренней связи:

— Дежурный? Пришли ко мне Тонечку из хозчасти, со швейной машинкой. Да-да, по нашему профилю.

Спустя полчаса вопрос был решён. Меня вместе с выделенной помощницей Тоней разместили в небольшой полуподвальной подсобке третьего корпуса. Сюда же шустрые бойцы из хозвзвода притащили ручную машинку «Подольск» и целый рулон простенького ситца в мелкий цветочек.

Тоня поначалу заметно смущалась, то и дело поправляя воротничок застиранного халата, и явно не понимала, что от неё требуется.

— Вы не переживайте, Тонечка, — попытался я разрядить обстановку, раскладывая на столе эскизы с замерами Белой и Пёстрой. — Мы будем конструировать… специальное фиксирующее бельё для наших четвероногих питомцев. Не бойтесь, если сразу не получится. Для этого нам и выделили столько ткани.

— Для собачек, значит? — Тоня наклонилась над столом, внимательно разглядывая мои художества. — Так тут, Валентин Георгиевич, вырез под бедро надо глубже делать. У вас на схеме линия прямая, а у сук шаг идёт с выносом вперёд — ткань будет собираться, пузыриться и натрёт им. И нижнюю часть, седловину, надо шире делать. Иначе ваш целлюлозный вкладыш просто вывалится наружу при первом же прыжке. Вы мне лучше саму собачку покажите, я с неё нормальные мерки сниму.

Тоня оказалась настоящим кладом. Работа закипела.

Уже через час подсобка преобразилась. Тоня ловко кроила, а я изредка подкидывал новые идеи:

— Вот здесь по краю хвоста давайте пустим капроновую кулиску с резинкой. Чтобы обхватывала плотно, как воротничок. А по бокам — вот эти полосы, это будут наши будущие липкие застёжки. Пришивайте их пока просто внахлёст.

— Ну вот, первый макет готов, — сообщила Тоня через час и расправила на столе странное ситцевое изделие с кучей завязок. — Надо мерить, Валентин Георгиевич. Без примерки живой силуэт не поймаешь.

За Белой мы отправились вместе. Умнейшая ласковая дворняга, готовившаяся к суборбитальному полёту, встретила нас преданным вилянием хвоста. Но стоило принести её в подсобку и водрузить на стол, как собака заподозрила неладное. Ей, привыкшей к датчикам и фиксирующим медицинским лямкам, новые «ситцевые трусы» не понравились.