Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей
Это он так деликатно заменил слово «стырить».
Идея парням понравилась. Подошедший Евгений сказал, что прикрутит полочки над раковинами. А если будет замок на двери в блок, то здесь можно будет оставлять всякие умывальные принадлежности. Я же подумал, что и помыться тут вполне реально. Закрыл дверь, разделся, ополоснулся в тазу. Не нужно далеко ходить в душ. Заглянуть и увидеть тебя раздетым смогут только парни, проживающие в блоке, а не всё общежитие.
— Завтра куплю замок и врежу, — пообещал я.
На часах было около шести вечера. За работу я так и не сел. Зато освоил кухню и познакомился ещё с несколькими соседями по этажу. Не скажу, что меня встретили радушно. Слух о том, что я какой-то блатной, причём мне даже телефон провели, уже разошёлся, и народ не стремился к общению.
Ну и ладно. Если мне понадобится общение, я всего один раз приведу в общагу Бориса Белова — и успех мероприятию будет обеспечен. Пока же нажарил себе картошки, вывалил в неё банку тушёнки и это божественное блюдо поволок в комнату, чтобы употребить его единолично.
Благоустройством я продолжил заниматься и на следующее утро. Съездил на рынок, купил замок и инструмент для врезки в дверное полотно. Потом заказал ещё десяток запасных ключей. Пока ждал, когда их изготовят, прошвырнулся по барахолке и приобрёл узкую, но высокую этажерку. Её тоже поставлю возле раковин. А напоследок разжился немного потрёпанными, но вполне годными полотенцами.
Не знаю, может, бабулька продавала их для прямого использования. Но мне нужны были тряпки: для посуды, для мытья полов. Всё это я оценил, когда сам столкнулся с бытом. Разбаловали меня дома, что уж говорить.
За материалы для НИИ ВВС я засел уже во второй половине дня. Мне требовалось подготовить не просто описание, а чёткое медико-техническое обоснование, чтобы было понятна изначальная идея.
По сути, классический подгузник из моего родного будущего — это «слоёный пирог». Первым идёт внутренний слой. Он соприкасается с кожей, поэтому должен быть мягким и работать как клапан: пропускать влагу внутрь, но не выпускать обратно. В будущем для этого используют тончайшее нетканое полотно из полипропилена. В 1958 году с этим сложнее, но решение есть: можно взять тонкую хлопчатобумажную марлю, обработанную специальным гидрофобным составом, или ранние образцы капронового волокна.
Следом идёт распределительный слой. Его задача — быстро подхватить жидкость и равномерно распределить её по всей площади, чтобы она не собиралась в одном месте. Обычная хлопковая вата тут не годится: она моментально сбивается в тяжёлый ком. А вот распушённая древесная целлюлоза — идеальный вариант. Это мелко перемолотая сухая древесная масса, полуфабрикат бумажного производства, который впитывает как губка. Благо с целлюлозно-бумажными комбинатами в СССР проблем не было.
Сердце всей конструкции — суперабсорбент. Мой гидрогель. Маленькие гранулы, которые при контакте с водой разбухают и запирают жидкость внутри, превращая её в плотное желе.
И наконец, внешний слой. Он удерживает всё это богатство внутри и защищает одежду. Тонкая полиэтиленовая плёнка. Полиэтилен в Союзе уже вовсю осваивали, так что получить рулоны нужной толщины через оборонные заказы Яздовского — вполне реальная задача.
Записав всё это, я задумался. Ладно, со слоями понятно. Но как всё это скреплять намертво и быстро? В разговоре с полковником я сгоряча ляпнул про текстильные липучки «велкро». Но если подумать трезво, производить тканевые ленты с микрокрючками в промышленном масштабе на опытном участке НИИ… Не годится.
«Стоп, — осенило меня. — Зачем усложнять? Ведь подгузник — вещь одноразовая. Зачем ему текстильная липучка?»
В голове всплыла совершенно другая технология из будущего. Чем крепились те же женские гигиенические прокладки или обычный медицинский пластырь? Правильно — липким слоем. Клеем, который сохраняет свои свойства и не высыхает на воздухе.
В СССР уже существовал лейкопластырь на тканевой основе. Клей для него делали на основе натурального каучука, канифоли и окиси цинка. Он прочно схватывался с тканью и отлично держал. Что мешает нарезать тонкие полиэтиленовые или тканевые полоски, нанести на их концы этот самый пластырный клей, а сверху прикрыть кусочками глянцевой вощёной бумаги? Лётчик или испытатель, надев изделие, просто сдёргивает защитную бумажку и плотно прижимает липкую ленту к полиэтиленовому боку подгузника. Держит намертво, регулируется под любой объём талии, а главное — компоненты для этого клея есть на любом советском химзаводе прямо сейчас! Для опытного цеха это тонны сэкономленного времени.
Довольный своей идеей, я снова застучал по клавишам «Москвы», расписывая рецептуру каучукового клея и схемы липких застёжек. Проект обретал реальные очертания, которые советская оборонка могла переварить без закупки иностранных патентов.
Так, со слоями и липкими застёжками разобрался. А теперь главный технологический затык: как удержать сам гидрогель внутри этого «пирога»?
Когда бабушка шила первые экспериментальные трусы, она подошла к делу по-старинке — прострачивала на швейной машинке, создавая много маленьких изолированных кармашков, в которые я засыпал гранулы. Для штучного домашнего пошива это работало. Но для промышленного конвейера в НИИ? Нужна автоматизация.
Клеить гранулы к полиэтилену или целлюлозе обычным клеем — дохлый номер. Клей забьёт поры полимера, покроет его непроницаемой коркой, и гель просто не сможет впитывать.
Хотя… Зачем придумывать клей, если сам гидрогель обладает потрясающей адгезией? Мы можем реализовать эту идею на нашем опытном участке тремя разными способами.
Способ первый, самый технологичный: «принцип сэндвича», или влажное напыление.
Что, если слегка, буквально ультрадисперсным водяным туманом, сбрызнуть конвейерную ленту с распушённой целлюлозой? Совсем чуть-чуть, чтобы она стала едва влажной. И сразу сверху напылить сухие гранулы гидрогеля. При контакте с микродозами влаги поверхностный слой гранул начнёт набухать и станет липким. Гель сам приклеится к волокнам целлюлозы. Затем сверху накладываем сухой слой марли или капрона и пускаем всё это под горячий пресс. Вода испарится, а гранулы останутся закреплёнными в структуре древесного волокна. Они не сдвинутся ни на миллиметр даже при диких перегрузках в центрифуге.
Способ второй, механический: тиснение целлюлозы — альтернатива бабушкиным кармашкам.
Если Яздовский не захочет возиться с жидким напылением, можно пойти по пути механической формовки. Металлический вал пресса должен быть не гладким, а ячеистым — как вафельница. Он будет прокатываться по толстому слою распушённой целлюлозы, продавливая в ней аккуратные лунки-соты. В эти соты автоматический дозатор засыплет сухой гель, а сверху накроет вторым, тонким слоем целлюлозы. На выходе тяжёлый пресс сомкнёт слои. Получатся те же бабушкины «кармашки», но сделанные стальным валом.
Способ третий, химический: «гелевая бумага».
Можно добавлять гидрогель прямо на этапе отлива целлюлозной пульпы на бумажной фабрике, если делать