Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Отлегло! Прямо гора с плеч свалилась!

— Смотри наверх, Фрося, — я легонько толкнул княжну локтем, указывая глазами на сектор Морозовых. — Видишь вон того танцора диско? Он всё сделал правильно! Он дозвонился и передал информацию Завьялову!

Это значило одно: в эту самую минуту, полковник Имперской Службы Безопасности вместе со своими волкодавами уже в кабинете Долгополого, отодвигает шкаф с книгами Лескова и спускается по секретному ходу в подземный бункер!

И скоро они выйдут к оборотню, который не может обернуться человеком! А значит, мы с Ефросиньей стараемся не зря! Петля на шее князя Фрола затягивается с каждой секундой!

— Это хорошо, — улыбнулась она. — Только бы они нашли его!

— Найдут! И обезвредят! И на шерстяные ремни порежут. Ладно, пойдём, Ефросинья! Мы уверены в своём праве, и мы можем это сделать! Пойдём!

Решётка поползла в сторону, и мы вышли на мокрую каменную площадку внутри купола. Не поскользнуться бы! За нашими спинами звякнули стальные прутья, отсекая нас от внешнего мира.

Что ж, отступать некуда. Впереди радостно скалящиеся рыбки и неизвестность в тумане, позади запертая решётка и позор. Вот и выбирай свой путь, богатырь на распутье: куда хочешь, туда и иди!

Впрочем, у нас один только путь — строго вперёд, по узким мостикам в сторону клубящейся паром белой преграды.

Подойдя к краю, я присмотрелся к дорожкам. Две полоски, как будто сделанные из спрессованного льда, подсвечивались зеленоватым снизу. И были они, ядрёна медь, не шире ладони!

Пройти по такой жёрдочке можно. Однако впереди висел непроглядный туман, подметки ботинок после прошлого испытания оставались не в лучшем состоянии, а в воде кружили огромные пираньи.

Не очень хорошее испытание, скажу я вам!

Честно говоря, мне совершенно не улыбалось лезть на эти скользкие полоски, но раз уж мы прошли половину Ордалии, то давать заднюю поздно.

Я поставил стопу на левую дорожку, проверяя её на прочность. Опора под подошвой оказалась твёрдой, но скользкой, как мокрое стекло.

И стоило мне только перенести вес тела вперёд, как вода вокруг мостка буквально вскипела! Десятка два клыкастых тварей тут же устремились к моей ноге!

Они бились мордами о невидимую грань дорожки, выпрыгивали из воды на полметра, норовя тяпнуть меня за щиколотку или икру, и щёлкали челюстями. Брызги воды полетели на штанины.

— Так, стоп! Если они сейчас начнут так прыгать, то собьют нас с тропки своими тушами! Как их отогнать? Огнём бить нельзя! Могу растопить к чертям саму ледяную дорожку под ногами!

И тут в памяти всплыла деталь из прошлой жизни. Насколько мне было известно из биологии, эти прожорливые создания, как и почти все остальные рыбы, обладали великолепной боковой линией, чувствительной к малейшим вибрациям, и пугались громких звуков!

А что? Ударишь веслом по воде или гаркнешь во всю дурь и вся стая врассыпную!

Ну что же, если так, то проверим теорию на практике! Вдохнув полной грудью и слегка усилив голосовые связки потоком живицы, я наклонился к самой воде и гаркнул что было мочи:

— А НУ ПОШЛИ ПРОЧЬ, ЧЕРТИ ПУЧЕГЛАЗЫЕ! ВЫ НА КОГО КЛЫКИ ТОЧИТЕ, РЫБЁХИ НЕДОРАЗВИТЫЕ⁈ ПОШЛИ ПРОЧЬ, Я ВАМ СКАЗАЛ! УХИ НАВАРЮ!

Рёв получился такой знатный, что по воде пошла мелкая рябь, а туман впереди вздрогнул.

И ведь сработало, ядрёна медь!

От моего громогласного рыка пираньи в самом деле отпрянули от мостка! Стая сломала строй, рыбы в панике заметались в воде, сталкиваясь лбами и уходя подальше от источника звуковой волны.

— Ефросинья, не молчи! Запевай давай! — крикнул я, делая второй шаг по узкой полоске. — Они громкого звука боятся! Ори во всё горло!

Княжна, уже шагнувшая на параллельную дорожку справа от меня, сначала опешила, а потом вдруг звонко рассмеялась:

— Да уж, Елисей, с тобой точно не соскучишься! Нашёл время для концерта!

А после набрала в грудь побольше воздуха, отбросила всякое великосветское стеснение и во всё горло затянула на мотив какого-то бодрого армейского марша:

— Долгополый старый князь, как же ненавижу я тебя-я-я! Какая же всё-таки ты сво-о-олочь и редкая свинья-я-я!

Я чуть с мостка в воду не рухнул от такого поэтического шедевра! Вот это выдала княжна!

Видать, крепко накипело у девчонки на душе, раз она посреди Императорской Арены такие частушки выдаёт!

Не желая оставлять напарницу без аккомпанемента, я тут же стал ей подпевать во всю мощь своих лёгких. Правда, со стихосложением на ходу у меня было туговато, поэтому я затянул какую-то залихватскую, отвязную песню, всплывшую из глубин памяти прошлой жизни. Вроде бы я даже орал во всю глотку бессмертный хит группы «Король и Шут» про то, как мужики ели мясо и пивом запивали, но мог и ошибаться в куплетах — всё-таки память старого ведаря подсказывала мне мотив урывками, вперемешку с охотничьими байками.

— О-о-о! Пивом запивали! — ревел я и притоптывал ботинком по светящейся полоске.

— Чтоб ты сдох, Фрол Терентьевич, на плахе! — звонким сопрано перекрывала меня Ефросинья, размахивая мечом для баланса.

Зрелище со стороны, наверное, было просто феерическое: двое обвиняемых в государственной измене идут по узеньким жёрдочкам над стаей кровожадных мутантов и благим матом орут дуэтом панк-рок вперемешку с проклятиями!

Но главное было в том, что данный метод работал! Оглушённые дикой какофонией, пираньи жались ко дну, прижимали плавники и раздумали высовывать носы на поверхность.

Вот так, горланя во всё горло и отпугивая клыкастых рыбёх, мы старались аккуратно ступать по скользким полупрозрачным мосткам и шаг за шагом преодолели эти злополучные несколько метров.

Однако расслабляться было рано. По мере приближения к клубящейся белой преграде я кожей лица почувствовал резкое изменение температуры. Тянуло удушливым паром, как из открытой трубы с горячей водой.

Чем ближе мы подходили к границе тумана, тем отчётливее я видел и слышал его источник. И впереди был вовсе не обычный туман! Перед нами с самого верха силового купола с монотонным гулом обрушивалась стена воды!

Она падала вниз и взбивала на поверхности заводи белую пену. Похоже, это был самый настоящий крутой кипяток!

Было слышно, как злобно журчат и лопаются крупные пузыри, а те самые пираньи, которых мы гоняли песней, старались держаться как можно дальше от этой температурной границы, боясь свариться заживо.

Во как! Из огня да в полымя, точнее — в кипящий котёл!

Я быстро оглянулся через плечо, оценивая пути к отступлению, и помрачнел.

За нашими спинами