Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Тридцать шесть, — поправила меня Полина.

— Даже тридцать шесть. Расскажи где можно заработать такие деньги, при этом покупая дорогую одежду, тратясь на уходовые процедуры у целителей и хорошо питаться? Может, мне тогда стоит оставить целительство и обратить внимание на что-то другое?

— А ты целитель? — заинтересовалась Самойлова. — По тебе не скажешь.

— Это ещё почему?

— Тёмные круги под глазами, помятый вид.

— Я после ночного дежурства. Поспал всего часов пять.

— Слушай, тогда куда мы едем? — удивилась девушка. — Ты ведь сам можешь проверить всё ли с тобой в порядке.

— Да я уже проверил. Никаких серьёзных повреждений нет.

— Так что ты мне тогда голову морочишь? — вызверилась Самойлова.

— Приятно было пообщаться. Думал пригласить тебя в ресторан поужинать.

— В таком виде ни в одно приличное заведение тебя не пустят. Ты же весь в пыли, — произнесла Полина, посмотрев на меня с отвращением.

— Это тебя стоит благодарить за такой внешни вид. Сейчас ещё синяк на всё лицо образуется.

— Ладно, будет тебе ужин, но не сегодня. Сейчас подкину тебя до дома, приведёшь себя в порядок, а через пару дней встретимся. Только приоденься как следует, потому как меня в Темерницке знают все, я не могу упасть в грязь лицом.

Выходной день я отсыпался, приводил дом в порядок и готовился к новым дежурствам. Выстирал два комплекта рабочей одежды, сменку, сходил в магазин и купил новый костюм. Остановился серый твидовый пиджак, тёмно-синие брюки, голубую рубашку и коричневые лоферы. Необычный микс, но мне показалось свежо и необычно. К походу готов! Хотя, если честно, я очень сомневался, что моя новая знакомая объявится и сдержит обещание.

На дежурство я собирался отдохнувший. Как ни странно, подскочил за пять минут до будильника, а за десять минут до выхода был уже собрал и думал как мне с пользой потратить оставшиеся в запасе десять минут. Решил перестраховаться и выйти пораньше. Лучше на станции поторчу немного. Может, узнаю последние новости. Событий за последнее время произошло столько, что последствия не заставят себя ждать.

Погода сегодня решила удивить с самого утра. После вчерашнего яркого солнца и двадцати пяти градусов тепла было совсем непривычно надевать куртку и брести по туману в направлении станции. Фары машин просвечивали сквозь плотную завесу, пытаясь вовремя предупредить владельцев об опасности, а я старался не рисковать и шёл по управляемому пешеходному переходу. Уж яркий свет на светофоре водители точно заметят! А вообще, даже будь у меня машина, в такую погоду я бы оставил её дома. До станции буквально рукой подать, какой смысл вообще садиться за руль?

— Доброе утро! — бодро поприветствовала меня Дьячкова, когда мы с ней поравнялись возле входа на территорию станции.

— А оно доброе? — поинтересовался я, глядя на хмурое небо, на котором даже солнце было не рассмотреть.

— Это уж зависит от того, как ты сам решишь, — невозмутимо ответила девушка.

Странно, раньше Даша избегала отношения со мной, а тут неожиданно решила сама заговорить. Верно говорил классик — чем больше женщину мы любим, тем меньше привлекаем её внимание. Стоило мне выбросить Дьячкову из головы, как она сама решила сблизиться.

— О чём задумался? — неожиданно спросила девушка.

— О превратностях судьбы, — дал я уклончивый ответ, чтобы не посвящать девушку в свои умозаключения.

— Очень важные мысли с утра перед работой, — отозвалась она. — Кстати, Тим! Помнишь Ефросинью Павловну, у которой было шестнадцать котов? Мы с ней связались, и она будет очень рада присоединиться к команде приюта для животных, как только выпишется из больницы. Теперь нам будет немного проще.

— Не удивлён. Женщине очень не хватает общения, и она любит животных. Как по мне, отличное решение сразу двух проблем.

Остаток пути мы проделали в полной тишине. Благо, идти было всего с дюжину шагов.

На станции все сегодня были хмурые и сонные, под стать погоде.

— Валерий Дмитрич, а что с Корниевским? — поинтересовалась Таисия, когда заведующий вышел к нам для напутственного слова перед началом смены.

— Что за старшая целительница? — не упустил возможности съязвить Захаров. — Даже не знает что с её стажёром. Видать, не выдержал характера, и сбежал.

— Не волнуйтесь, Борис Иванович. В отличие от вас, не все такие слабые духом, чтобы сбегать от ответственности, как только нужно проявить свои мужские качества, — вернула шпильку Таисия, и все заулыбались. Этот раунд начала не Артемьева, но выиграла его подчистую.

— А что с Корниевским? — удивился заведующий. — Это не моя головная боль. Я подал запрос ищейкам, они ответили, что парень находится под следствием. На месте стажировки он отсутствует, поэтому работаете без него. Если тебе не хватает стажёров, могу перевести с другой бригады.

На самом деле Бурый лукавил. Он обязан знать что со Стасом, и эту информацию ему должна предоставить академия. Значит, всё ещё обижается на старшую за прошлый инцидент в кабинете.

Тут я снова вспомнил о том, что не успел переговорить с Морозовым за выходные.

— Дамы и господа, хочу представить вам нового сотрудника.

— Знакомьтесь, наш новый водитель, Ярослав Морозов. Прошу любить и жаловать.

— Ярик? — удивился я, глядя на своего старого знакомого. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть.

— Яр, какими судьбами? — удивился я. — Не думал, что ты вообще когда-нибудь будешь работать.

Насколько помню, Морозов заканчивал академию повелителей стихий и провёл четыре года отработки в компании, которая входит в структуру его отца. Я даже представить не мог, что он когда-нибудь будет где-то работать за пределами его компании. Зачем? Если Виктор Павлович готовил себе преемника и постепенно передавал знания. Изначально принять дела отца должен был старший брат Ярика, но тот не оправдал ожидания отца и был с позором изгнан из семьи. Даже не знаю где он сейчас.

— Дурной пример заразителен, — заявил Яр. — Ты вот вляпался в историю с аварией, тебя сюда и сослали. Вот и я на исправление. Отец не оценил моё участие в подпольных гонках, а в полиции предложили исправительные работы.

— У нас тут не каторга, хотя иногда кажется, что очень похоже, — заметил я.

— Ты прав, не каторга, а какая-то дыра.