Время, вперед! - Артём Март

— Что верно, то верно.

Внезапно полугодовалый Сергей заворочался и захныкал у нее на руках. Наташа принялась укачивать его и что-то тихо шептать нашему сыну.

— С таким маленьким ребенком на заставе будет не сахар, — проговорил я, когда она успокоила Сережу.

— Знаю, Саша. — Наташа выдохнула.

— Ты еще можешь уехать.

Она вздохнула.

— Саша. Мы же это много раз обсуждали. Мне хватило, когда три года назад ты пропал почти на одиннадцать месяцев. Ни весточки, ни письма. Да еще, — она аккуратно протянула руку, тронула мой шрам. — Да еще и это. Больше я тебя одного не брошу.

Я аккуратно тронул ее руку, которую она приложила к моей щеке. Наташа, которую этот разговор стал явно раздражать, после такого жеста немедленно остыла. Улыбнулась мне в ответ.

Как ни крути, а за столько лет нашего брака ключик к этой женщине я подобрать сумел.

— Спасибо, Наташ, — тихо проговорил я.

Она вздохнула.

— Ты же теперь офицер, — сказала она, и в голосе ее прозвучали легкие нотки едва заметной гордости. — Должен перед своими с иголочки ходить. А уж я-то тебя знаю. Будешь там по горам и лесам бегать. Тебе станет не до чистого кителя.

— Меня беспокоит, — честно признался я, — что ты бросила учебу.

— Не бросила, — мягко покачала она головой. — А взяла академический отпуск. Ты же не вечно будешь на этой заставе служить. Когда появится возможность, я тут же восстановлюсь в каком-нибудь институте.

— Возможно, — я пожал плечами, — я задержусь здесь на год. А может, на три. Или на сколько начальство скажет. И ты должна это понимать.

Наташа вздохнула. Опустила глаза и поправила Сергею пеленку у лица.

— Я понимаю, — сказала она.

Некоторое время мы ехали молча. Машина спокойно и плавно въезжала в вымоины дороги. Преодолевала пологие кочки.

— Наташа, — позвал я.

Она отвела взгляд от окна. Глянула на меня.

— Да… Саша?

— Ты должна мне кое-что пообещать.

Она нахмурилась.

— Что?

— Пообещай мне, — я взял ее руку, — что если почувствуешь, что тебе тяжело, что ты уже в глаза эту заставу видеть не можешь, то сразу скажешь мне об этом.

— Саша, ну я же сказала, всё будет хорошо и…

— Сразу скажешь мне об этом и уедешь к отцу, — твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Наташа быстро-быстро заморгала. Отвернулась.

— Ну ты же знаешь, он до сих пор по стране мотается. Вечно в своих георазведках.

— Ну тогда на Кубань, к Паше.

Наташа быстро глянула на меня.

— Ну у него же у самого семья. Дети…

— К осени, — продолжил я, — они с Верой уже дом достроят. Места там всем хватит. И ты не хуже меня знаешь, что они с радостью примут тебя.

Она не ответила сразу. Поджала губы.

— Может случиться так, что тебе понадобится помощь с ребенком, — покачал я головой. — А Вера, сама знаешь, всегда поможет, — я улыбнулся. — Она уже мать со стажем.

— Я же сказала, всё будет хорошо. На заставе я…

— Пообещай, — не отступал я.

— Ну… Я не знаю… — Наташа замялась. — Мне неудобно к ним…

— Нужно быть готовыми ко всему, — сказал я серьезно. — Я не хочу, чтобы ты осталась одна.

Наташа выдохнула. Помолчала еще немного, а потом сказала:

— Хорошо. Обещаю.

Я улыбнулся:

— Спасибо.

— Но ты, Селихов, — она состроила грозную рожицу, — даже и не надейся, что сможешь меня с заставы сбагрить, понял? Уж так просто ты от своей жены не отделаешься! Будешь терпеть меня до конца службы здесь.

Наташа не выдержала своего серьезного командирского тона и улыбнулась.

— Вопросы есть, лейтенант Селихов?

— Нет вопросов, — рассмеялся я сдержанно. — Есть теперь до конца службы.

* * *

Лейтенант Петр Ковалев, служивший на Шамабаде в должности зама по бою, мялся у канцелярии, не решаясь войти внутрь.

За дверью раздавалось отчетливое шуршание. Там перекладывали бумаги. Потом что-то стукнуло. Потом снова зашуршало.

Замбой выдохнул.

— Зараза… — прошипел он шепотом.

Еще никогда Ковалев не испытывал скованности перед тем, чтобы войти в кабинет, где стояло его собственное рабочее место. Однако… Однако сегодня всё было иначе. Теперь вообще всё будет иначе. Андрей, их начальник, с которым Ковалев подружился и отлично сработался, уходил на повышение, и сейчас Ковалеву казалось, что застава осиротеет, когда старший лейтенант Гладко покинет ее.

И пусть Ковалев убеждал себя в том, что волнует его в первую очередь смена начальства, в глубине души он понимал, что настоящая причина его беспокойства была в другом. Мысль о ней маячила где-то на границе сознания, крутилась на языке перед сном, однако высказать он ее не решался ни Андрею, ни тем более самому себе.

Внезапно в коридоре заставы застучали чужие шаги. Зазвучали веселые, молодые голоса.

Ковалев аж вздрогнул, когда шум этот выдернул его из собственных мыслей.

Два бойца-пограничника, весело переговариваясь, топали к своим комнатам, но когда увидели офицера на пороге канцелярии, сразу посерьезнели и подобрались. Застыли «смирно», отдали ему честь.

— Здравия желаем, Петр Валерьевич!

Ковалев устало взял под козырек.

— Варашилов, Никитин, вернулись с наряда?

— Так точно.

— Так точно, товарищ лейтенант.

Оба помялись, как бы не решаясь пройти дальше.

— Вольно. Гладко всё? — бросил Ковалев, пытаясь заглушить неловкую тишину.

— Так точно… — пожал плечами Никитин. — Вот… Вот за рыльно-мыльным идем. Умыться перед обедом.

Ковалев окинул обоих пограничников суровым взглядом.

— После приема пищи обоим спать. Ясно? Чтоб не валандались по заставе без дела. Начзаставы вас обоих в ночной наряд поставил на завтра. Чтоб были готовы. Оба.

— Есть.

— Есть.

— Свободны.

Оба пограничника отдали честь и быстро направились к жилым комнатам.

Ковалев выдохнул. Почувствовал, что общение с подчиненными придало ему решительности, и он смело открыл дверь канцелярии.

Начзаставы, Андрюха Гладко, невысокий, но крепкий и коренастый парень с широким лицом и ясными глазами, сидел за своим массивным столом. Он просматривал документы, перекладывал их туда-сюда. Собирал свои немногочисленные личные вещи в небольшую картонную коробку, стоящую на столе.

— О, Петька, — поднял он глаза, не отрываясь от дела. — Нормально всё? Выпустил наряд на Границу?

— Мгм… — буркнул Ковалев, проходя к своему рабочему месту, стоявшему справа от стола начальника.

Он тяжело уселся за стол, снял фуражку и принялся устало крутить в руках карандаш.

— Собираешься уже? — буркнул он.

— Ага, — деловито ответил Андрей. — Приказ утром пришел. Сегодня-завтра приедет новый начальник. А потом…

Гладко поднял взгляд, глянул на Ковалева. В его усталых, несколько заспанных глазах мелькнуло облегчение.

— А потом, к завтрашнему вечеру, мы с Анькой уезжаем. Отпуск будет.

— Ну еще раз поздравляю с повышением, — вымученно улыбнулся Ковалев, — будешь теперь в тепле и сытости, в штабе