Время, вперед! - Артём Март

— Да черт его знает, — Гладко вздохнул. — Ничего пока не известно, куда меня отправят.

Некоторое время помолчали. Гладко методично просматривал бумаги и книги учета. Освежал в памяти те моменты, о которых следовало доложить новому начальнику. Готовил дела к передаче.

— А… — тихо начал Ковалев. — А про нового начзаставы ты чего-нибудь слыхал?

— Да, — Гладко отмахнулся. — Всё то же, что и у всех. Говорят, парень какой-то. Только выпустился. Лейтенант.

— И больше ничего?

— Нет, — Гладко уставился на Ковалева. Потом вздохнул. — И чего ты так переживаешь, а? Редко, что ли, у нас офицерский состав менялся? За прошлый год, вон, два замполита сменилось. И за этот уже, — он обернулся, глянул на пустой стол, — уже один. Житейское дело.

Ковалев не ответил сразу. Помолчал, собираясь с мыслями.

— Ты только не обижайся, Андрюх, — начал он, — я за тебя очень рад. Но…

— Что, «но»? — спросил Гладко, когда Ковалев осекся.

— Но справится ли он со службой? Новенький, зеленый. Бог его знает, откуда взялся. Есть ли у него опыт. А участок у нас, сам знаешь, сложный. Горный.

— Раз начальство поставило, значит, в нем уверены, — отрезал Гладко, складывая стопку тетрадей в свою коробку. — Я бы на этот счет на твоем месте не переживал.

— Да начальство-то откуда знает, — пробурчал Ковалев. — Они ж там. За перевалом, в своем Московском сидят. Не знают, как тут, на земле.

— Всё они знают, — Гладко помрачнел. — Не хуже нас. И абы кого не пришлют. Я уверен, что всё на заставе будет нормально. Не переживай.

Ковалев не ответил, хмуро уставившись в крохотное окошко на противоположной стене.

Наконец Гладко вздохнул.

— Знаю я. Знаю, что ты надеялся на повышение. Знаю, что думал — дадут тебе старлея и поставят начальником. Но приказ есть приказ. Тут ничего не попишешь. И…

— Я два года, — перебил его Ковалев, — два года тут бегаю. Бегаю как проклятый по горам и весям. Два года вожусь с бойцами, как с детьми неразумными. И что выходит? Впустую? На тебе! Новенького присылают, вместо того, чтобы опытного офицера поставить начальником! И сколько мне еще в замбоях куковать прикажешь? А?

Ковалев вдруг понял, что наболтал лишнего и тут же замолчал, опустив взгляд.

— Мы тут Границу защищаем, — повременив, мрачно проговорил Гладко. — А не за званиями гоняемся.

«Тебе легко говорить, — крутилось на языке у Ковалева. — Легко говорить, товарищ без пяти минут капитан».

Но, конечно же, Ковалев постеснялся это сказать.

Гладко вздохнул.

— Я понимаю, — сказал он. — Понимаю тебя, Петя. Год в Афгане, два на линейной заставе, и всё замбой. Любому захочется после такого повыше запрыгнуть. Но и ты пойми. Если парень только с училища, если он неопытный, ты единственный будешь ему опорой. Помощь ему твоя будет нужна, а не зависть.

— Никому я не завидую, — буркнул Ковалев. — Просто… Просто… вот…

Он выдохнул, не найдя слов.

— Вся застава на твоих плечах стоять будет, пока новичок опыта не наберется. Фактически, ты тут начальником станешь. — Гладко отвлекся от своих дел, встал из-за стола и присел на его угол. — А вообще, знаешь, что я думаю? Я думаю, что рано тебе раскисать. Думаю, что если сейчас нового начальника хорошо на ноги поставишь, тебя тоже заметят, — он улыбнулся. — Заметят и переведут куда повыше.

— Ну, может, — тихо сказал Ковалев, повременив. — Может, ты и прав.

Ковалев сам этого не ожидал, но слова Андрея, как ни странно, согрели его душу. Развеяли неприятную, затяжную напряженность, сжимавшую ему нутро.

Ковалев подумал, что ведь и правда — он опытен и знает участок как свои пять пальцев. И что такой лейтенант точно будет необходим необстреленному юнцу, которого начальство решило им заслать.

Зеленый парнишка, только из училища, видать, даже пограничной тропы не нюхал, и Ковалев решил, что, возможно, шефство над новым начальником действительно шанс для него показать себя.

— Спасибо, Андрюх, — улыбнувшись, проговорил Ковалев, подняв на начзаставы взгляд. — И… И прости, что я это… Ну ты понял.

— Да ничего, — Гладко улыбнулся в ответ. — Бывает. Времена сейчас у всех нервные. После того, как правительственные войска заняли почти весь Афган, нам со дня на день могут приказать…

Договорить он не успел. В дверь постучали, и Гладко осекся.

— Да, войдите! — громко приказал он.

Дверь скрипнула, и на пороге оказался дежурный по заставе по фамилии Тризубин.

— Товарищ старший лейтенант, — отрапортовал он. — Едут.

— Понял, — кивнул Гладко. — Дуй, встречай. Мы сейчас.

Дежурный бросил «Есть» и исчез за дверью.

Гладко поднялся, поправил китель. Взял со стола фуражку.

Медленно, как-то нехотя, поднялся и Ковалев.

— Ну что? — хмыкнул начзаставы. — Приехал твой подопечный. Пошли встречать?

Вместе они вышли из канцелярии, быстро прошли по коридору и спустились по невысоким ступеням крыльца.

На заставе было еще привычно безлюдно. Пограничники, вернувшиеся с ночных дозоров, либо обедали в столовой, либо уже спали. А дневные наряды уже давно ушли топтать границу.

Они направились через двор. Ковалев заметил, как старшина Свиридов вместе со старшим сержантом Линьком и двумя бойцами ведут на собачник двух… волков.

Он удивленно вскинул брови. Глянул на Гладко. Тот тоже заметил странных служебных зверей, но виду, что удивился, не подал. Только крикнул Свиридову:

— Ну что, товарищ старшина? Приехал начальник новый?

— Едет! — обернулся прапорщик. — Сейчас будет! Товарищ старший лейтенант! Видал, каких нам зверей привезли? Волчья кровь!

— Не слыхал, — отозвался Ковалев, — чтоб в погранвойсках волков держали!

— Это волкособы! Смесь! — крикнул Линек, поотстав от остальных. — Зайдете глянуть, как встретите?

— Зайдем! — ответил ему Гладко, не замедляя шага. — Определи их покамест как следует!

— Есть!

Когда оба офицера вышли за калитку, где уже ждал дежурный, а армейский уазик как раз подоспел к воротам. Остановился аккурат за буханкой, на которой, по всей видимости, приехали новые служебные собаки.

Гладко с Ковалевым застыли у входа, наблюдая, как вокруг машины успокаивается поднятая колесами пыль.

— Китель поправь, — шепнул Гладко Ковалеву.

— Чего?

— Китель, говорю.

— А…

Двери уазика принялись со скрипом открываться. С передних мест повыскакивали сержант-водитель и ефрейтор, что приехал с ним, чтобы помочь новому лейтенанту с вещами. Когда открылась левая дверь, наружу, аккуратно силясь достать до земли с высокого порога, принялась выбираться молодая, красивая женщина с ребенком на руках.

— Жену привез, — шепнул Ковалев начзаставы.

— И тебе уже давно пора, — хмыкнул тот.

— Вот как женюсь, так сразу привезу.

А потом из-за машины вышел и принялся ей помогать… сам лейтенант.

Оба офицера, увидев его, нахмурились и непонимающе переглянулись.

Лейтенант был высок, крупен, подтянут и широкоплеч. На суровом, не по возрасту серьезном лице его Ковалев сразу заметил некрасивый шрам, протянувшийся