Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Исполинская туша с разгона врезалась мордой и грудью в воздушный щит полковника. Раздался удар, словно грузовик на полном ходу влетел в бетонную стену. Завьялова от чудовищной отдачи протащило каблуками на ступеньку назад!

— Я сказал — стоять!

Вены на шее и лбу вздулись от напряжения, удерживая рвущегося сквозь преграду зверя, и барьер выстоял!

Бойцы, получив драгоценные секунды, перезарядили магазины и в упор, сквозь прозрачную воздушную преграду, нашпиговали застрявшую в проёме тушу свинцом от лап до макушки!

Ещё выстрел, ещё очередь, ещё! Грохот стоял такой, что с потолка посыпалась побелка.

Наконец запас жизненной силы в зверином теле иссяк. Медведь замедлился, его задние лапы подкосились, из распахнутой пасти хлынул поток крови.

Чудовище качнулось, издало булькающий вздох и грузно рухнуло на бок. Ещё пару раз дёрнуло задней лапой, скребануло когтями по бетону, и затихло навсегда. В паре шагов от его окровавленной морды, в луже растекающейся алой крови, лежало изломанное тело сержанта Гаврилова.

— Отставить стрельбу! — крикнул Завьялов.

Помещение заволокло едким пороховым дымом, замешанным на медном запахе свежей крови. Стрельба прекратилась.

— Хорош… — проговорил Завьялов, развеивая воздушный щит. — Филиппов, проверь Гаврилова. Вторая тройка — осмотреть помещение!

Картина, открывшаяся в свете тактических фонарей, не оставляла никаких сомнений в том, что ещё совсем недавно это помещение служило вовсе не звериным вольером. Это была тайная алхимическая лаборатория! Вот только сейчас она напоминала руины после попадания авиабомбы.

Массивные лабораторные столы из нержавеющей стали были опрокинуты и искорёжены. Весь пол хрустел от толстого слоя битого химического стекла. Реторты, перегонные кубы, змеевики и сотни склянок были разбиты вдребезги. А их разноцветное, едко пахнущее содержимое смешалось на кафеле в ядовитые лужи.

Бетонная обшивка стен и стальная дверь изнутри были исчерчены глубокими бороздами от когтей. В дальнем углу валялись вырванные с корнем из стен пучки силовых проводов, искрили остатки какой-то аппаратуры. Рядом с ними в куче строительного мусора блестели осколки странного потемневшего бронзового обода и мутного стекла.

Лейтенант Филиппов, опустившийся было на одно колено возле тела сержанта, поднялся. Перчатки офицера были по запястья в крови товарища. Он повернул к полковнику побледневшее лицо и помотал головой:

— Двухсотый, товарищ полковник.

Желваки на скулах Завьялова заходили ходуном. Потерять молодого, толкового парня, у которого дома в Подольске остались невеста и старушка-мать… И ради чего⁈

Полковник повернулся к дверному проёму, где на нижних ступенях лестницы, застыла мраморной статуей княгиня Долгополая.

Лицо аристократки всё ещё оставалось белым как мел. Она заворожённо смотрела на валяющуюся гигантскую тушу мёртвого медведя.

— Ваше сиятельство, — прошипел Завьялов, подходя к ней вплотную. — Потрудитесь объяснить мне одну простую вещь. Почему дикий медведь находится здесь?

Княгиня Долгополая отвела взгляд от трупа. Её пальцы чуть дрогнули, но она тут же одёрнула смятую на груди ткань платья.

— Господин полковник, — произнесла она с подчёркнутой вежливостью, словно отчитывала зарвавшегося дворецкого за пересоленный суп. — Я ведь пыталась вас предупредить на лестнице, но вы не пожелали меня слушать. Напомню вам ещё раз: мой супруг — князь Фрол Терентьевич Долгополый. И он имеет право держать в своём доме любое животное, какое только сочтёт нужным. Он ведь так любит охоту. Что вы так смотрите, полковник? У каждого человека есть право на небольшую слабость, не правда ли?

— Но почему здесь?

— Видите ли, этого медведя доставили нам из Сибири гораздо раньше оговоренного срока. А уличный вольер для него ещё не успели сколотить — подрядчики и строители безбожно задержались со сдачей объекта. Поэтому зверя временно поместили сюда, в старый подземный склад, где раньше хранился всякий ненужный стеклянный хлам. Уверена, вы, как человек разумный, прекрасно понимаете: князь не мог допустить, чтобы его новый питомец свободно разгуливал по дому и саду, пока рабочие не закончат сварку решёток. Это было бы крайне неосмотрительно с нашей стороны. А то, что зверь в темноте разбушевался и побил старые колбы… ну что ж, это дикая природа. Мне искренне жаль вашего человека, но вы сами настояли на том, чтобы открыть эту дверь.

Завьялов молча смотрел на неё. Его взгляд скользнул с надменного лица женщины на мёртвого Гаврилова, затем на тушу медведя, потом на осколки бронзового зеркала в углу разгромленной комнаты.

Внутри у полковника всё клокотало от такой лютой ярости, что хотелось плюнуть на все уставы, выхватить табельный пистолет и разрядить обойму в эту напудренную физиономию!

Обманули! Обвели вокруг пальца! Ему хотелось орать, рычать, крушить стены не хуже медведя!

С точки зрения имперского трибунала и буквы закона — перед ними лежал самый обычный, пусть и огромных размеров, бурый медведь. Не оборотень! Не тварь из Опасных земель! Никаких следов запрещённой мутагенной магии на шкуре зверя не покажут, а все записи и образцы зелий в лаборатории были уничтожены!

Юристы Долгополого разнесут любое обвинение в пух и прах за десять минут, да ещё и встречный иск ведомству вкатят за порчу имущества и убийство животного, которое принадлежит князю!

И то, что этот чёртов медведь оказался в этой комнате именно сейчас, было ходом поистине дьявольской, невероятной хитрости. Старый Фрол переиграл их!

Но как? Как?

Ведь был здесь оборотень! Был! Недаром же так потряхивало княгиню!

Но почему тут оказался медведь?

Сделав глубокий, медленный вдох, чтобы унять рвущуюся наружу бурю, Валерьян Николаевич заставил свои мышцы расслабиться. На его лице снова застыла непроницаемая маска казённого равнодушия.

— Ваше сиятельство, — проговорил полковник. — Когда ваш супруг вернётся домой… передайте господину князю настоятельную рекомендацию от Имперской Службы Безопасности: впредь пусть сначала достраивает вольеры для своих животных, а уже потом их привозит. Нарушение техники безопасности при содержании хищников иногда очень дорого обходится владельцам.

На губах княгини Долгополой расцвела торжествующая улыбка победительницы.

— Обязательно передам ваши мудрые слова Фролу Терентьевичу, господин полковник, — проворковала она, складывая руки на груди. — Надеюсь, что на этом наш утомительный обыск будет наконец-то закончен? Или вы желаете, чтобы я показала вам ещё какие-нибудь сокровенные уголочки нашего скромного дома? Быть может, желаете заглянуть в винный погреб или проверить псарню?

— Не трудитесь, сударыня. Думаю, что на этом мы сегодня закончим, — отрезал Завьялов и повернулся к бойцам: — Забираем тело сержанта. На выход!

Уже поднимаясь по ступеням обратно в кабинет, он услышал за спиной звонкий голос хозяйки дома:

— Что ж, счастливого пути, господин полковник! И да, если вам