Главный инженер 5 - Вадим Фарг

— Договор будет заключаться с программой, а не с участницей, — ответила Лена, словно ждала этот вопрос. — Перед заселением проводим осмотр, делаем фотографии и подписываем акт. Небольшой ремонт сразу закладываем в бюджет. Кроме того, нужен резервный вариант на случай отказа собственника.

— Кто будет проводить осмотр?

— «Основа», — сказала Лена и подняла ладонь, не давая мне возразить. — Не бесплатно. Технический аудит оплачивается по фиксированной ставке, опасные дефекты устраняются по себестоимости. Всё, что выходит за лимит, согласуется отдельно. Я не собираюсь превращать твоих мастеров в бесплатную аварийную службу.

— Уже лучше. Что ты относишь к опасным дефектам?

— Проблемы с газом и электрикой, плохие замки или неисправные окна на нижних этажах. Полный список составим вместе. Облезлые обои угрозой ребёнку не считаются, даже если хозяйка квартиры уверяет в обратном.

— А если собственник специально предложит убитое жильё, чтобы отремонтировать его за чужой счёт?

— Откажемся. Нам подходят квартиры, куда можно заселиться после небольших работ. Чужой капитальный ремонт программа оплачивать не будет.

Лена отвечала без раздражения. Я специально искал слабые места и задавал неудобные вопросы. Красивый проект мог понравиться на первой встрече, а потом развалиться из-за одной семьи, которая откажется уезжать после окончания срока.

— Теперь основной риск, — сказал я и отложил ручку. — Что произойдет, если участница не найдет работу, ничего не накопит и в последний день заявит, что ей некуда идти?

Лена подалась вперёд и положила ладони на стол.

— Такие вопросы нельзя решать в последний день. Каждый месяц мы смотрим, выполняется ли план. Если женщина не нашла работу, выясняем причину. Она без оснований отказывается от предложений, это один случай. Если у неё болеет ребёнок или бывший муж мешает восстановить документы, совсем другой. Продление возможно, но автоматически его никто не получит. Если человек сознательно ничего не делает, программа не превращается для него в пожизненную квартиру.

— Ты сама сможешь выселить женщину с ребёнком?

Лицо Лены стало серьёзнее, однако взгляд она не отвела.

— Если правила объяснили заранее, а помощь используют только ради бесплатного жилья, смогу. На улицу с ребёнком никто её не выставит, мы найдем государственный центр или попробуем связаться с родственниками. Но если годами держать одну семью, другие вообще не получат места. Это тоже выбор, просто о нём не любят говорить вслух.

Ответ меня устроил. Девушка не стала доказывать мне, что нельзя никого бросать. Лена понимала разницу между поддержкой и новой зависимостью.

* * *

До полудня мы разобрали бюджет и порядок заселения, затем перешли к персональным данным. После истории с Соней это было особенно важно. Адреса квартир не должны были попадать в общие таблицы. Собственники не получали подробностей о прошлом участниц, а партнёрам отправляли обезличенные отчёты. Лена предложила создать наблюдательный совет, который проверял бы расходы, но не мог заселять знакомых по личной просьбе.

— Иначе через месяц появиться какой-нибудь важный человек и попросит пристроить племянницу, — сказала она, делая пометку.

— Люди быстро учатся выглядеть нуждающимися, когда видят бесплатный ресурс.

— Поэтому ситуацию должен подтвердить юрист или кризисный центр. Одной грустной истории будет мало. Главное, чтобы решение не зависело от настроения одного сотрудника.

Она специально переделала проект так, чтобы я увидел рабочую систему. В этом Лена призналась, когда мы дошли до оценки результата.

— В первой версии было больше личных историй и фотографий, — сказала она, переворачивая страницу. — На встречах они обычно хорошо действуют.

— На эмоциях можно получить первый перевод. Второй приходит после результата.

— Поэтому я сократила истории и добавила сроки выхода из программы. Я знала, что ты спросишь не о том, кого мы спасём, а о том, как не дать всему развалиться.

— Правильно, что так думала. Иначе никак.

— Это сейчас была похвала? — спросила Лена, прищурившись.

— Предварительное заключение. Для похвалы мне ещё надо проверить смету.

Она усмехнулась и бросила в меня колпачком от ручки.

Алёна приехала после часа. На ней было светлое пальто, волосы она собрала в низкий хвост. Даже без водителя рядом она держалась так, будто машина с охраной ждала за углом. Да, я сдержал своё слово и позвонил тому человеку, которому доверял. По крайней мере, память прошлого Смирнова доверяла.

— Алёна Умярова. Я думала, встреча будет в ресторане или в кабинете Сергея, — сказала она, пожимая Лене руку. — Но здесь, наверное, правильнее.

— Елена Скоробова. Проект должен пережить обычный стол и дешёвый кофе, — ответила Лена. — Если ему обязательно нужен дорогой зал, значит, с ним что-то не так.

— Чай у нас тоже имеется, — сообщил я. — После покупки компьютеров кофе временно считается роскошью.

— Не слушайте его, — сказала Лена, доставая чашки. — Он купил самую дешёвую пачку и теперь боится предлагать её гостям.

Алёна рассмеялась и сняла пальто. Первое время женщины присматривались друг к другу. Лена ожидала увидеть богатую благотворительницу, которая отдаёт деньги вместе с приказами. Алёна, скорее всего, проверяла, не пытаются ли через меня подобраться к Сергею. Вскоре обе поняли, что могут говорить прямо.

Лена изложила модель без долгого вступления. Показала стоимость места и срок проживания, потом объяснила систему контроля. Отдельно остановилась на том, почему не хочет создавать обычный приют.

— В учреждении человек привыкает жить по чужому расписанию, — сказала она, листая презентацию. — Нам нужно временное обычное жильё. Женщина сама покупает продукты и водит ребёнка в школу, параллельно ищет работу. Постепенно она берёт расходы на себя, а через несколько месяцев выходит из программы. Мы не хотим менять одну зависимость на другую.

Алёна уточнила, кто будет отбирать участниц и как защитят адреса. Потом рассказала, что одна из компаний Сергея уже помогала детскому кризисному центру. Деньги переводили на продукты и ремонт, но постоянной системы там не появилось.

— Каждый год они приходят с той же просьбой, — призналась она, постукивая пальцем по чашке. — Сергей платит, потому что детям нужна помощь. Только мы не понимаем, что изменилось после прошлого перевода. Нам показывают хорошие фотографии, но через год всё начинается сначала.

— Разовый платёж закрывает текущую дыру, однако не меняет положение семьи, — ответила Лена. — Я предлагаю финансировать конкретные места и проверяемый результат. Например, женщина восстановила документы и нашла работу. Если движения нет, условия пересматриваются.

— А