Так себе гладиатор - Яна Каляева

Я видела их странствия по джунглям. Видела, как они сражались с разумными и с чудовищами. Как встречали удивительных и грозных созданий, не упомянутых ни в одной энциклопедии. Как сидели по вечерам у костра и травили байки. Как Илюха заваривал чай и разливал по кружкам, до боли знакомым мне.

Потом они нашли сокровище. Шамбара в самом деле оказалось невиданным богатством, там оказалось столько гемм, что они могли поднять экономику небольшой африканской страны. Илюха и его товарищи попытались закрепить месторождение за собой по законам этой странной земли, они были запутанными и противоречили друг другу. И все-таки Илюхе удалось оформить разлом Шамбара так, чтобы он мог существовать дальше как протекторат Российского государства.

Но появились соперники — другие претенденты на сказочное богатство. С кем-то удалось договориться. С кем-то — даже объединиться. С другими вступали в бой, после стычек тела засыпали красным песком. Наконец показалось, что завершение миссии близко. Месторождение было найдено, границы определены, межевые камни расставлены.

И тогда соперники собрались с силами и нанесли удар. Завязался решающий бой. Товарищи Илюхи сражались отважно, но гибли один за другим.

Время оказалось не рекой, как любят говорить, а лабиринтом. Я видела все смутно и беспорядочно. Трудно отличить бывшее от небывшего, свершившееся от возможного. Но меня вело сердце, я любила человека, ради которого пришла на Ночную Арену, и потому сумела отыскать его в хитросплетении вероятностей. Во всех мой муж сражался уверенно и отважно, до самого конца. Не было такой, где он уклонялся от боя.

А потом пути расходились. На одном из них Илюха погибал. Его тело лежало среди тел врагов и товарищей, и ветер медленно заносил красным песком их всех. Дальше я смотреть не стала.

В другом ответвлении все было неясно. Я видела раны Илюхи, закрытые глаза, кровь на одежде. Но грудь его едва заметно вздымалась — он дышал. Чьи-то руки осторожно опускали его на импровизированные носилки. Кто-то затягивал ремни. Кто-то произносил слова, которых я не могла разобрать. Потом носилки подняли, и Илюху понесли прочь.

Я не знала, какой из этих вариантов осуществился в той реальности, из которой я пришла на Ночную Арену. А здесь, на перекрестке, они были равновластны. И я выбрала то ответвление, на котором Илюха дышал. Заставила реальность пойти этой дорогой.

Когда я поднялась с колен, оставив на песке отпечатки ладоней, то твердо знала: все случилось именно так. Илюха был тяжело ранен, но остался жив, и его вынесли с поля боя. Я никогда не узнаю, произошло это благодаря моему вмешательству или… так оно и было. Теперь оно просто так и было.

Я подняла лицо и поняла, что зрители все еще на трибунах. Похоже, то, что я сейчас сделала — если сделала — тоже было частью представления.

Ладно, мне не жалко. Не знаю, откуда эти зрители приходят на трибуны Ночной Арены, но там, должно быть, скучно и одиноко.

— Мы видели твой бой, — раздался голос отовсюду сразу. — Ночная Арена забирает тебя себе. Ты будешь приходить на перекресток в эту ночь каждый год и биться для нас. Однажды ты здесь умрешь.

— Однажды? — повторила я. — Здесь? Это же значит… значит, что… я нигде больше не смогу умереть?

— Перекресток хранит свое.

Мне почудилось, что в голосе прорезалось что-то вроде усмешки, и это придало мне окаянства. Предполагается, что в таких местах ты должен понимать все сам — или нахрена вообще лезешь со свиным рылом в калашный ряд, то есть с человеческим мозгом в воплощения божества? Но я все-таки спросила:

— А… что это вообще значит — принадлежать перекрестку?

— Это значит — не принадлежать ничему больше. У тебя было множество ментальных прошивок, как и у любого разумного. Мы оставили только то, что шло изнутри. Теперь иди. Возвращайся через с год с новым представлением для нас. Мы будем ждать.