Время, вперед! - Артём Март

Ковалёв повернулся к нему. Неприязненно зыркнул на прапорщика.

— Ты его что? Защищаешь?

Свиридов пожал плечами. Молча затянулся папиросой и посмотрел куда-то в сторону, на пустой, темный двор заставы. Посмотрел так, будто вспоминал что-то. Что-то давнее.

— Знаешь, Петя, у меня друг есть. Сейчас он уже уволился, — заговорил Свиридов. — А несколько лет назад… Он побывал в плену у духов.

Ковалёв молча нахмурился, прислушиваясь к истории, которую потянул прапорщик.

— В горах их несколько дней держали. Пытались заставить принять ислам, — он глянул на Ковалева. — Под страхом смерти.

Свиридов замолчал. Затянулся. Выдохнул душистый табачный дым. Движения его были нарочито медленными, такими, будто бы старшина хотел дать этим словам осесть в разуме лейтенанта.

— Но они не сдались, — продолжил Свиридов. — А потом и вовсе с боем выбрались на свободу, — он хмыкнул. — А по пути уничтожили обоих главарей.

Прапорщик докурил, затушил бычок о край лавки и щелкнул им, попав точно в старую железную бочку, стоящую за курилкой и служившую общей пепельницей.

— Один из тех главарей, — продолжил он, — вроде как какой-то духовный лидер у духов был. Или проповедник что ли. Но знаешь, что он делал?

— Что? — нахмурился Ковалев.

— Вооружал афганских детей и науськивал их на войну с шурави, — холодно проговорил старшина.

Ковалёв вздохнул и непонимающе покачал головой.

— Ну и при чём тут это? — спросил он.

Свиридов хитровато посмотрел на него. Потом кивнул в сторону здания заставы. Туда, где все еще горел свет в окне канцелярии — единственное светлое пятно в окружающей темноте.

— А как ты думаешь, кто пленными тогда командовал? — спросил он. — Кто вывел наших из тех пещер?

Ковалёв замер. Папироса застыла в его руке. Потом до него наконец дошло.

— Селихов? — спросил он. — Серьёзно?

Свиридов кивнул.

— Когда он приехал, — заговорил прапорщик, — я долго вспоминал, где слышал эту фамилию. А потом вспомнил, что это мне друг рассказывал про Александра Селихова. Про то, как он вытащил их из тех пещер. От верной смерти спас.

Ковалёв долго молчал. Смотрел в темноту, где своим тускло-желтым светом все еще горело окошко канцелярии. Папироса догорела, и он не заметил этого, только когда обжёг пальцы.

— А… Зараза, — взмахнул он рукой, отбрасывая окурок.

Прапорщик проследил за тем, как бычок, сверкая угольком, упал под лавку, а потом без всякого стеснения подобрал его, затушил и тоже отправил в бочку.

— Обжегся? — спросил Свиридов.

— Знаешь, что я тебе скажу, старшина, — проговорил Ковалев, проигнорировав вопрос прапорщика. — Люди меняются со временем. Может, когда-то Селихов и был тем решительным солдатом. Но сейчас он мне кажется мутным. Недели не служит, а уже занимается не пойми чем.

Свиридов не стал спорить. Только кивнул и встал с лавки.

— Ну, бывай, — сказал он. — Пойду. Мне через два часа вставать. Наряд будить. А ты, товарищ сержант, долго не засиживайся. А то сам знаешь, как на Границе невыспанным плохо бывает.

* * *

— Ну, рассказывай. Как устроился? — спросил, улыбнувшись, капитан Воронов.

Игорь Воронов был особистом из отряда.

После того, как мой старый знакомый особист Шарипов ушел вверх по службе и перевелся в штаб округа, его место занял Игорь.

Мы с Вороновым познакомились два года назад. Он тогда только прибыл в отряд и еще осваивался на новом месте. Однако Воронов был хваткий парень, с опытом. А потому очень быстро вошел в курс дела. Оказалось, оба мы с Кубани, только он родился в Краснодаре. Оба служили в Афгане. Правда, в разных местах. Но всё равно земляки же.

С тех пор и поддерживали отношения. Не сказать, что прям дружили, но общались хорошо. Иногда вместе обедали в столовой. Иногда обсуждали службу на крыльце штаба. Говорили о разном. О службе. О жизни. О бабах. Обычные мужицкие разговоры.

Короче, были мы с Вороновым хорошими приятелями.

И сегодня утром он приехал на заставу по моей просьбе. Вернее, даже не так, он просто оказался рядом и смог посетить заставу.

Я налил нам кофе. Поставил обе кружки на свой стол, сел на свое место. Воронов же, наперекор фамилии, светловолосый и с аккуратными рыжеватыми усами, уселся на стул передо мной.

— Нормально. — сказал я. — Я привычный к таким местам. Больше за Наташу беспокоюсь. Но она пока в приподнятом настроении пребывает, — я улыбнулся Воронову, — еще не поняла, где оказалась.

Особист сдержанно рассмеялся.

— Да уж. Ну а с коллективом как?

— Потянет. Хуже, чем я ожидал.

Он хмыкнул.

— Ну я так и думал, что Ковалев будет после твоего приезда с кислой рожей ходить. Он же спал и видел, что ему старшего лейтенанта дадут и поставят на заставе руководить, — Воронов рассмеялся. — Дурачок. Уж я б на его месте никогда в жизни начзаставы служить бы не хотел.

Он осекся. Добавил:

— Без обид, Саня.

— Да чего уж там? — я улыбнулся. — Дураку понятно, что тут не сахар.

— Ковалеву, видать, не понятно, — пожал он плечами.

— Ничего. Привыкнет. Перебесится.

— И то верно.

Я молча кивнул. Воронов выжидающе глянул на меня. А ждать он умел. Я это знал.

— Я вот о чём хотел с тобой поговорить, — наконец сказал я.

— Слушаю.

Я отпил горького кофе из кружки. Поставил ее обратно на стол.

— В приграничных кишлаках оперативная работа ведётся?

Воронов чуть прищурился, явно не спеша отвечать. Потом сделал ещё глоток из своей кружки. Снова посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула странная настороженность.

— Ведётся, — ответил он уклончиво. — Пока что все тихо.

— А знаешь такого пастуха Ашура?

Теперь Воронов нахмурился. Посмотрел в открытое окно, будто проверяя, не подслушивает ли там кто-нибудь. Долго он думал. Я видел, как он перебирает воспоминания в памяти. Как трёт лоб.

— Нет. Не помню такого. Мало ли тут, в округе, пастухов?

— Вот значит как, — задумался я.

— А почему ты это имя назвал? — приподнял он бровь вопросительно.

— Так значит, всё-таки знаешь, — улыбнулся я. — А что хвостом крутишь, а?

Воронов цокнул языком. Поднял руки так, будто сдавался.

— Вот ты, Селихов, зараза проницательная. Ничерта от тебя не скроешь, — он подался вперед. — А что кручу, так это профдеформация.

— Понимаю.

Он посерьезнел. Нахмурился.

— А чего ты спрашиваешь?

Я не ответил сразу. Открыл ящик стола и достал конверт. Протянул ему. Воронов взял его, осмотрел.

— Что это?

— Мои соображения относительно того, что этого Ашура надо хорошенько проверить. Со всеми обоснованиями. Почитай. Потом скажешь, что думаешь.

Воронов убрал конверт во внутренний карман пиджака. Потом помолчал, сверля меня взглядом.

— Ты зря в особый отдел идти не захотел, — сказал он таинственно. — Хорошо бы поднялся.

— О чем ты?