Время, вперед! - Артём Март

— Только я тебе ничего не говорил. Ясно? — пробормотал он тихо.

Я кивнул.

Воронов выдержал паузу. Посмотрел на дверь. Потом снова на меня. Начал ещё тише.

— Ты же в курсе, что скоро мотострелковый полк должен перейти границу на вашем участке?

— Само собой.

Воронов кивнул.

— По предварительной, но все еще непроветренной информации, — проговорил он, — неопределённая группа лиц готовит диверсию на мосту. Чтобы сорвать это мероприятие.

— И? — настороженно спросил я, в сущности уже зная ответ.

— И очень может быть, — продолжил Воронов, — что этот самый Ашур как-то связан с диверсантами.

Ковалёв отпустил наряд в ночной дозор. Понаблюдал, как они, строевым шагом, в сопровождении дежурного, проследовали к калитке. Как исчезли за ней, направившись вниз, к системе.

Ковалёв почему-то пошёл следом. Выйдя за ворота, глянул в темноту, где скакал луч их следового фонаря.

Двое бойцов шли вдоль системы, к калитке. Он постоял немного у ворот, глядя им вслед.

Ночь была тихая.

Слышно было, как далеко на берегу шумел Пяндж. Да где-то далеко, на равнине, тянущейся вдоль правого фланга, залаяла дикая собака. Заставские псы ей не ответили.

Ковалёв поёжился немного. Зябко было, хотя и конец июня. Хотя… Может, он просто устал? День выдался длинный. С утра — занятия с бойцами. Потом — проверка караула. Потом — бумаги. Бумаги. Бумаги. Он их ненавидел. Но делать было нечего. Кто-то должен выполнять и самую скучную работу на свете.

Гладко уехал уже две недели назад. Уже две недели на заставе руководит новый начальник. Этот Селихов.

«Надо же, — подумалось вдруг Ковалёву, — уже две недели. А я всё никак не могу привыкнуть к нему. К этому Селихову».

Хотя кое к чему Ковалёв всё же привык за это время. Привык к мысли, что в обозримом будущем ему не получить ни повышения, ни новой должности. Злость, связанная с этим, ушла. Однако, пусть Ковалёв бы не признался в этом никому на свете, у него осталась обида. Обида на Селихова.

А ещё смутное ощущение того, что новый начальник заставы ему не доверяет.

За эти две недели капитан Воронов приезжал на заставу трижды. Трижды они с Селиховым закрывались в канцелярии, и трижды Селихов просил Ковалёва оставить их одних.

Гладко так никогда не поступал. Не скрывал ничего от остальных офицеров.

Ковалёв не знал, о чём начальник беседовал с особистом. Не знал, почему его самого не посвящают в это дело. Может, таков приказ начальства? А может… личная инициатива Селихова?

Ковалёв вздохнул. Повернулся. Пошёл к зданию заставы. Коридор встретил его тишиной. Тусклый свет ламп отбрасывал на белёные стены жёлтые отсветы. Дверь канцелярии в конце коридора была приоткрыта. Ковалёв шёл медленно. Думал о своём, пытаясь отвлечься от дурацких мыслей о Селихове.

Он размышлял о том, что завтра надо составить график занятий. Опять. О том, что Селихов опять попросит. Или не попросит. Или перепоручит. Он не знал. С Селиховым никогда не знаешь, чего ожидать. Он вообще был странный, этот новый начальник. Слишком спокойный. Слишком тихий. Слишком внимательный. А ещё — слишком требовательный.

Ковалёв таких не любил. Он любил простых и понятных людей. Таких, например, как Гладко. Ну или как старшина Свиридов. Их поведение и мотивы считать и понять было легко. А вот Селиховские — нет.

Селихов как будто всегда знал больше, чем говорил. Часто отвечал на вопросы уклончиво. А ещё чаще — не отвечал вообще. И это раздражало Ковалёва.

Он почти дошёл до канцелярии. Но открыть дверь не успел. Дверь приоткрылась сама. На пороге стоял Селихов. Ковалёв замер. Селихов спокойно посмотрел на него. Взгляд начальника заставы был немного холодноватым, немного тяжёлым. И очень усталым. Как всегда.

— Наряд отпустил? — спросил он.

Ковалёв кивнул.

— Так точно.

— Хорошо. Тогда до следующего успеем.

Ковалёв нахмурился.

— Что успеем? — не понял он.

Селихов явно не собирался объяснять. Вместо этого он просто сказал:

— Пойдём. Ты мне нужен.

Ковалёв замер. Нужен? Для чего? Он хотел было спросить. Но Селихов уже развернулся и быстро, уверенно пошёл к выходу. Ковалёв аж опешил от этого. Потом постоял ещё секунду и быстро пошёл за ним. Приказ есть приказ.

Они вышли из здания заставы. Ночь казалась такой тёмной, что не проглядеть. Только россыпь ярких звёзд блестела на небе, будто рассыпанная там небрежной рукой какого-то великана.

Светомаскировка приглушала дворовые фонари заставы. Где-то шуршал гравием часовой заставы, заступивший на ночное дежурство.

Селихов же привёл его к Шишиге. Она стояла под навесом, а рядом крутился прапорщик Свиридов. Он торопливо заливал в бак бензин. Потом, поставив канистру, запрыгнул в кабину и завёл мотор. Шишига зарычала. Затряслась. Свиридов вылез. Вытер руки о тряпку.

Селихов подошёл к нему.

— Готова?

— Сейчас, прогреется быстренько, и поедете! — отозвался прапорщик.

— Куда… Поедем? — нахмурился Ковалёв.

Никто ничего ему не ответил.

Вместо этого Свиридов сунул тряпку в карман. Снова полез в кабину и достал какой-то увесистый подсумок. Подойдя к Селихову, передал подсумок ему. Загадочный. Селихов взял его и взвесил в руке. Посмотрел на Свиридова.

— Там всё, что я просил?

— Так точно.

Ковалёв не выдержал. Шагнул вперёд.

— Что в подсумке, товарищ лейтенант? Что вообще происходит?

Селихов спокойно посмотрел на него.

— Скоро узнаешь. Садись за руль. Поехали.

— Куда⁈

— Терпение, — невозмутимо ответил начальник заставы.

Потом он отвернулся и пошёл к машине. Открыв дверь, сел на пассажирское место. Удивлённый Ковалёв остался стоять перед тупым носом машины. Потом он глянул на Шишигу. На Свиридова. Старшина лишь пожал плечами. Мол, не моё дело. Ковалёв вздохнул. Пошёл к машине и сел за руль. Хлопнул дверью.

— Двигай, — сказал Селихов, наблюдая за тем, как часовой заставы подбегает к воротам и начинает их отпирать.

— Может, вы хоть что-нибудь мне объясните? — глянул на него Ковалёв.

— Позже, — Селихов глянул на поблёскивающие в темноте зелёные стрелки часов. — Времени у нас меньше двух часов до выхода следующего наряда. Надо успеть доехать до места и вернуться.

— До какого места⁇

— Двигай.

Ковалёв вздохнул. Неудобно потянулся назад, за крышку двигателя, торчащую в кабине, между сиденьями. Нащупав коробку передач, он с хрустом врубил первую. Тронул с места.

Шишига выехала за ворота. Покатила по дороге. Внизу, слева, чернели деревянные Г-образные столбы системы. Далеко за ними в свете звёзд ртутью поблёскивал Пяндж. Тишина. Только мотор натужно гудит. Да скрипит на ухабах