Время, вперед! - Артём Март

Ковалёв вёл машину молча. Думал. Думал о том, что было в подсумке? Куда они едут? Что всё это за самодеятельность, но самое главное — почему Селихов держит его в неведении? Ковалёв этого не знал. И это бесило.

— Так куда мы всё-таки едем? — не выдержал наконец Ковалёв.

— До конца правого фланга, — ответил Селихов. — Туда, где переправа.

Ковалёв нахмурился.

— И зачем?

— Просто веди машину, — ответил Селихов.

— Это какое-то особое задание? — нахмурился Ковалёв. — Поручение начотряда?

Селихов молчал.

— Почему я ничего об этом не знаю? Что вообще происходит?

— Скоро узнаешь, — бросил Селихов.

Ковалёв недовольно засопел, но смолчал. Они поехали дальше.

Дорога, тёмная, пыльная, вилась вдоль системы. Иногда фары выхватывали кусты. Камни. Столбы системы. Потом всё снова тонуло в темноте. Ковалёв ехал медленно и осторожно. Машина с натугой преодолевала неровности и ухабы дороги.

Селихов по-прежнему молчал и просто смотрел вперёд. Ковалёв же постоянно косился на него. Но старался делать это украдкой, чтоб Селихов не заметил. Селихов, собственно говоря, не замечал. Или делал вид, что не замечал.

Ковалёв обратил внимание на подсумок. Селихов положил его рядом, возле люка двигателя, и Ковалёв принялся гадать, что там может быть. Подсумок был самым обычным, таким, в котором носили магазины или гранаты. Но что там могло быть? На ум Ковалёву не приходило ничего, и от этого он нервничал и раздражался ещё сильнее.

Наконец Ковалёв не выдержал. Он резко нажал на тормоз, и Шишига остановилась прямо посреди дороги. Мотор глухо заурчал на холостых. Ковалёв повернулся к Селихову. Посмотрел на него.

— Значит так, — проговорил он зло, — я никуда не поеду, пока не получу внятных объяснений.

Селихов посмотрел на него. Спокойно и без всякой злости во взгляде. Даже без удивления. Посмотрел так, будто ждал этого с самого начала.

— Лучше будет, если ты увидишь всё своими глазами, чем услышишь от меня.

Ковалёв нахмурился.

— Почему ты ничего не рассказываешь? — спросил он.

Ковалёв проговорил это совсем негромко, но достаточно твёрдо.

— Насколько я знаю, — проговорил Селихов, — у тебя идеальный послужной список. Ни единого замечания за все годы службы. — Вдруг голос его похолодел. — Не делай себе хуже. Не порть его.

Ковалёв ещё некоторое время смотрел на Селихова. Искал слова. Потом наконец заговорил.

— Что мы здесь делаем? Куда едем? Что везём? Что это за секретность? Почему я ничего не знаю? — Он поджал губы. — Какой приказ мы выполняем?

Селихов выслушал. Не перебивал. Потом сказал:

— Ты хочешь получить ответы на свои вопросы?

— Да!

— Тогда лучшим способом это сделать будет просто вести машину.

Ковалёв вспыхнул.

— Я никуда не поеду! Ты должен всё мне рассказать и…

Селихов спокойно перебил его.

— Знаешь, почему я попросил тебя поехать со мной?

Ковалёв осёкся. Замер. Посмотрел на него, округлив глаза.

— Почему?

Селихов не отводил своего взгляда.

— Потому что я тебе доверяю, Петя. Веди машину.

Эти слова заставили Ковалёва на миг вздрогнуть. Хорошо, что в машине было темно. Иначе Селихов бы это заметил.

Ковалёв медленно, очень медленно отвернулся. Вновь глянул на дорогу. Потом сокрушённо засопел и снова врубил передачу. Шишига вздрогнула, и Ковалёв тронул её с места.

Они снова поехали вперёд по пыльной, сухой дороге.

Дальше ехали молча.

Наконец дорога пошла вниз, к реке. Здесь Пяндж шумел громче, Ковалёв слышал его через открытое окно. Воздух тут был влажный, чувствовался запах речной воды и мокрого камня. Ковалёв ещё с детства любил этот запах. Отец часто брал его на речку ловить рыбу.

Наконец они упёрлись в железные ворота системы. Тогда Селихов сказал:

— Подожди в машине. Я открою.

Он вышел из машины и направился к воротам. Ковалёв остался сидеть в кабине. Он сначала смотрел, как Селихов возится с замком — тёмная фигура в свете фар.

А потом Ковалёв вдруг перевёл взгляд на подсумок. Тот лежал у тёплой крышки двигателя. Он смотрел на него долго, потом быстро зыркнул на Селихова и не выдержал. Потянулся через крышку и открыл подсумок. Заглянул в него. И нахмурился.

Внутри оказались гранаты. Ф-1.

Их было несколько. Штук, может быть, пять, и все без запалов.

В этот момент Ковалёв окончательно перестал вообще что-либо понимать. Почувствовал, что у него внутри всё сжалось, словно пружина. Тревога зашевелилась где-то в груди. Селихов уже раскрыл ворота и теперь возвращался обратно к машине. Ковалёв торопливо закрыл подсумок и откинулся на спинку, сделав вид, что смотрит в другую сторону.

Селихов открыл дверь. Застыл на мгновение, уставившись на подсумок. Потом вздохнул и сел на место. Хмыкнул.

— Значит, ты всё-таки лазил в подсумок?

Ковалёв медленно повернулся. Заглянул Селихову в глаза, и тот без проблем выдержал его взгляд.

— За… — Ковалёв сглотнул. — Зачем тебе гранаты?

Селихов вздохнул. Посмотрел вперёд, на распахнутые ворота.

— Капитан Воронов тебе сам сейчас всё расскажет. Если, конечно, ты соизволишь поехать дальше.

Ковалёв замер.

— Воронов? Особист? — удивился он.

— Езжай.

Ковалёв сглотнул. Потом медленно положил руки на руль. Решившись наконец, он потянулся за рычагом переключения передач и хрустнул им. Тронулся.

Очень скоро они выбрались на широкую пограничную тропу. Поехали вдоль КСП. Теперь Ковалёв даже не пытался что-либо спрашивать. А ещё — дал себе зарок ничему не удивляться. Наверное… Наверное, Селихов был прав, сказав, что лучше уж видеть всё собственными глазами.

Ковалёв вдруг поймал себя на мысли, что после слов о доверии угрюмое молчание Селихова его больше не раздражает. Это было странно. Странно, потому что раньше раздражало почти всегда.

— Останови здесь, — проговорил Селихов, когда свет фар их Шишиги вылепил из темноты силуэт… армейского УАЗика.

Машина, заехавшая на их участок, видимо, со смежного участка соседней заставы, стояла на берегу посреди пограничной тропы с выключенными фарами.

Ковалёв остановил машину.

Тогда Селихов сказал:

— Выходи.

Они выбрались из кабины, захлопали дверьми. Ковалёв сразу заметил, что Селихов взял подсумок с собой и решительно направился к уазику. Помешкав пару мгновений, Ковалёв направился следом.

Когда они приблизились, в кабине уазика тоже началось какое-то движение. А потом наружу выбрались двое. Света было мало, фары Шишиги не горели, и Ковалёв прищурился. А потом увидел, что им навстречу вышли двое мужчин.

И оба они были одеты в афганскую одежду.

* * *

Несколько дней спустя

Рынок в кишлаке Комар просыпался рано.

Ашур пришёл, когда солнце только поднялось над горами, но здесь уже было людно, и оттого пыль стояла в воздухе столбом.

Пахло бараниной, дымом и пряностями. Торговцы раскладывали товар, покрикивали друг на друга и звали покупателей.

Ашур прошёл через толпу. Никто не обращал на