Время, вперед! - Артём Март

В общем и целом Ашур ничем не выделялся среди окружающих. Он это знал, и это его устраивало.

Он прошёл мимо лавок с тканью, потом мимо посуды и мяса. Мимо толпившихся у прилавков людей.

Лавка Сардара стояла в дальнем конце рынка. Сардар сидел на ковре за прилавком из старого дерева. Это был пожилой пуштун с короткой аккуратной бородой. Седой, он носил чалму из старой, но чистой ткани и поглядывал на всех своими хитроватыми, быстро бегающими глазами. Он торговал всяким — специями, коврами, одеждой. Иногда — оружием.

Ашур подошёл к нему. Сардар поднял голову. Узнал его и кивнул.

— Мир тебе, Ашур. Давно тебя не было.

— Мир тебе, Сардар, — ответил Ашур. — Дела, ты же знаешь? У Мухамада много коров. И он хочет, чтобы я хорошо их пас.

Сардар многозначительно посмотрел на него. Тогда Ашур достал мешочек из-за пазухи. Развязал его и высыпал содержимое на ладонь. Это была горсть старых, потёртых золотых монет. Несколько — с профилем. Английские соверены. Ещё пара — русские империалы с двуглавым орлом. Это было всё, что осталось у Ашура от его богатого некогда наследства.

Война оставила Ашуру только это. А всё остальное: древний родовой сад, уважаемое дворянское имя, богатство, уважение и власть, даже руку — просто отобрала.

Торговец Сардар взял одну. Поднёс к свету. Внимательно, критически осмотрел. Попробовал на зуб. Кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Сколько тебе надо?

— Всё, — ответил Ашур. — Всё, что у тебя есть.

— Тогда этого, — Сардар потряс монетой, — этого будет мало.

— Это золото, — нахмурился Ашур.

— Бывает товар, — разулыбался торговец, — который стоит столько, сколько за него готовы заплатить.

С этими словами он протянул пастуху руку. Ашур поколебался лишь мгновение. А потом положил в руку торговцу и остальные монеты.

Сардар радостно хмыкнул. Потом наклонился. Достал из-под прилавка свёрток. Завёрнутый в мешковину. Перевязанный верёвкой. Положил на прилавок. Ашур с трудом развернул его одной рукой. Внутри оказались гранаты. Ф-1. Ровно пять штук. И все с запалами. Он взял одну. Повертел в руках. Потом кивнул.

Вокруг крутились другие покупатели. Они смотрели мясо на соседних прилавках, щупали скаты ковров под прилавком Сардара. Казалось, никого совершенно не волнует, что здесь покупают гранаты. За долгие годы войны люди привыкли к таким вещам.

— Хорошо, — наконец проговорил Ашур. — Надеюсь, гранаты боевые. И с запалами всё в порядке.

— Само собой, — разулыбался Сардар. Потом заискивающе заглянул Ашуру в глаза. — Ещё что-нибудь изволишь?

— Нет.

Ашур завернул гранаты обратно в мешковину. Сунул в свою сумку.

— Мир тебе, Сардар, — сказал Ашур.

— И тебе мир, — ответил Сардар.

Ашур ушёл отсюда не оглядываясь.

Он шёл по рынку быстро, торопился скорее уйти отсюда.

А потом заметил их.

Мужчин было трое. Все молодые, а ещё — худые, нищие и оборванные. Они стояли у лавки с лепёшками и слишком уж внимательно смотрели на Ашура. Один из них был с ножом. Другой — с палкой. Третий поигрывал увесистым камнем в руке.

Ашур поймал себя на мысли, что узнал последнего. Он крутился у лавки Сардара и делал вид, что смотрит новую рубаху, лежащую на прилавке. Однако интересовала его совсем не она. Интересовало его золото, которое он заметил в руке бедного пастуха.

И всё же Ашур не подал вида, что раскусил троицу, и просто пошёл дальше. Они, как он и ожидал, направились за ним.

Он свернул с рынка. Пошёл по узкой улице между глинобитными стенами. Оборванцы не отставали. Более того, они даже и не думали скрываться.

Он ускорил шаг и наконец вышел за кишлак, на дорогу, ведущую к его хижине, стоящей на отшибе. Оборванцы очень скоро его догнали. И, конечно же, окружили.

— Стой, пастух, — сказал тот, что с ножом. — Отдай, что несёшь.

Ашур посмотрел на него. Посмотрел спокойно и без какого-либо страха.

— Идите своей дорогой.

— Ты глухой? — нож блеснул в его руке. — Отдай золото. И всё, что в мешке. А потом иди куда шёл.

У Ашура не было никакого желания спорить с этими нищими оборванцами. А потому он просто выпрямился. И достал пистолет.

Он вытащил его из-за пазухи. Вытащил быстрым, привычным движением. Так, как делал это уже тысячи раз.

Пистолет был необычный. Это был Browning Hi-Power. Американский. С гравировкой на рукояти. С инициалами, которые когда-то принадлежали самому Ашуру. Это была вещь из тех времён, когда он был ещё уважаемым полевым командиром. Когда к нему на поклон приходили пакистанцы из ISI и американцы из ЦРУ. Из тех времён, когда он носил совершенно другое имя.

Оборванцы застыли без движения. Глаза их испуганно округлились.

Ашур поднял пистолет. Направил на того, что с ножом. Тот отступил. Нож дрогнул в его руке.

— Я сказал: идите своей дорогой, — повторил он холодно.

— Если ты хочешь нас напугать, калека, — зашипел было вооружённый камнем оборванец, — то…

Договорить он не успел. Всё потому, что Ашур поднял пистолет и один раз выстрелил в воздух.

Надо ли говорить, что никто из этих нищих не сказал больше ни слова. Не успел Ашур опустить своего оружия, как вся троица кинулась врассыпную, поднимая босыми ногами дорожную пыль.

Ашур проводил их хмурым взглядом, а потом спокойно зашагал дальше.

Хижина Ашура стояла на отшибе, далеко от кишлака. Она была бедная, почти шалаш — одна комната, земляной пол, открытый очаг. Рядом — загон для коров. В нём лениво стояли пять худощавых коров. Ни одна из них не принадлежала Ашуру. Он лишь пас их за скромные деньги.

Он вошёл. Внутри было темно — очаг давно потух. Пахло дымом, старой шерстью и лекарствами.

На циновке у стены кто-то лежал. Ашур прошёл вглубь маленькой комнаты, положил сумку у стены. Потом сел рядом с мальчишкой, лежавшим на циновке у очага. Протянул руку. Тронул мальчика. Тот зашевелился, повернулся. Мальчишке было не больше десяти лет. Может, одиннадцати. Ашур, если честно, сам этого не знал. Все в округе считали, что мальчик был его сыном. Ашур и сам поддерживал эту легенду. Однако истина была совершенно другой — Ашур нашёл его шесть месяцев назад, когда бежал к советской границе.

Бежал, чтобы отомстить.

— Ашур, — прошептал мальчик, — вы… Вы вернулись.

— Вернулся, Фарид, — ответил Ашур. — Как ты?

— Мне… — мальчик кашлянул. — Мне холодно.

Ашур тронул его лоб. Мальчик весь горел. Его мучил жар.

— У тебя жар, Фарид, — сказал пастух. — Это хорошо. Значит, мы почти готовы.