Русский мотор - Виктор Гросов

Я убрал бумагу и открыл книжку на осенних условиях Панова.

Весенний выезд выбрал еще в прошлом году. Теперь все необходимое для завершения было рассчитано, исполнители определены, водитель занимался. Откладывать оплату хотелось по понятной причине: после нее запас уменьшался вдвое.

— Четыреста останутся свободными? — уточнил я.

— После всех назначенных платежей, — ответил Лаптев.

— Хорошо. Выплачиваем.

Счетовод придвинул бумаги для подписи. Я проверил суммы и расписался.

Деньги передали исполнителям в тот же день. Когда принесли подтверждения, Лаптев сделал записи: изготовление экипажа оплачено полностью, свободный резерв — четыреста рублей.

Я вышел в сборочное помещение. Глухов и Михаил размечали окончательное крепление охладителя. Старший мастер проверил размер, велел ученику занести его на лист и только после этого разрешил снять временную планку.

У ворот Шатов освобождал проезд. Он объяснял рабочему, куда переставить ящики, чтобы после сборки не растаскивать весь склад ради выезда.

Я подошел к машине и заглянул под площадку. После осенней пробы мы столько раз снимали и возвращали детали, что я помнил почти каждое крепление на ощупь. Теперь для оставшейся работы были назначены сроки и перечислены деньги. Не надо ждать свободного остатка от очередного ремонта.

Глухов выпрямился.

— Все оплачено?

— Все.

Он посмотрел на раму, затем на приготовленные рисунки.

— Тогда завтра с утра начнем окончательно ставить.

Я кивнул и попросил принести расписание моторных приемок. Четыре ранних заказа надо было сдать вовремя, чтобы восстановить запас до июньских обязательств. Опытная пара Серова проходила отдельно: ее длительную проверку никто не отменял.

Вернувшись в контору, я положил оплаченный расчет возле прошлогодней записи о первом грузе Панова. Осенью у меня было два обещанных рейса и машина, способная пройти сорок шагов по двору. Теперь я оплатил ее завершение и знал, кто будет делать каждую оставшуюся работу.

За стеной Глухов уже распределял людей на утро. Я еще раз сверил даты моторных приемок и убрал смету в папку. Отступать из-за нехватки очередных нескольких десятков рублей больше не нужно, четыреста из резерва я потратил именно для того, чтобы наконец довести машину до дороги.

Петербург, 18–30 апреля 1896 г.

Лаптев вписал восемьсот рублей в графу ожидаемых поступлений и отложил перо. После вчерашней выплаты за экипаж в свободном запасе оставалось четыреста.

— До тринадцатого июня пятьдесят шесть дней, — напомнил счётовод.

Я придвинул ведомость. К этому сроку нужно было вернуть Бурову две тысячи четыреста рублей заводского долга.

Рядом лежал список десяти двигателей. Первые четыре, по два для Беляева и Серова, мы собирали из зимнего задела и собирались предъявить к приёмке с двадцать седьмого по двадцать девятое апреля. За них оставалось получить восемьсот рублей. Остальные шесть назначили на пятое июня: по паре Елисеевым, Беляеву и Серову.

Если сдать всё вовремя, после уплаты долга у нас сохранялись шестьсот свободных рублей. Лаптев проверил расчёт, вписал даты и повернул книгу ко мне. Я поставил подпись.

Из сборочного помещения доносился стук молотка. Там подгоняли кузов нашего экипажа, на окончание которого накануне ушли последние четыреста рублей. Хотелось заглянуть, посмотреть, как плотник устроил доступ к передаче, но на Биржевой линии меня уже ждал Панов.

Я убрал бумаги в папку и велел подать извозчика.

В конторе Елисеевых, в доме под номерами двенадцать — четырнадцать, управляющий торгового дома разложил передо мной план складской площадки. На рисунке места для двигателя хватало. Потом Панов обозначил положение подводы во время разгрузки, участок для пустой тары и проход работников.

— Вот здесь у нас обычно и толкутся, — пояснил он, постучав карандашом по краю стола. — Если механик сядет разбирать, мешки понесут через соседнюю дверь. А там весы.

Мы передвинули установку на плане. Панов позвал служащего, который распоряжался работами на складе, и тот забраковал новое место: вдоль стены складывали товар перед отправкой. Пришлось уточнить размеры и повернуть двигатель. После этого к смазке и креплениям можно было подойти, не занимая проход.

Елисеев, один из хозяев торгового дома, присоединился к нам под конец разговора. Выслушал управляющего, уточнил, сколько времени займёт установка, и спросил:

— Если понадобится осмотр, а вас в Петербурге не окажется, к кому обращаться?

— К Глухову. Он ведёт изготовление этих двигателей. Обращение можно оставить в заводской конторе, там знают, где его найти.

Панов записал имя старшего мастера рядом с фамилией ответственного за площадку. Елисеев просмотрел условия и передал бумаги управляющему.

Цена каждого двигателя составляла шестьсот рублей, но одинаковых поставок у нас не получалось. На складе приходилось подстраиваться под тесноту и часы разгрузки. В тарных мастерских Беляева — под расположение рабочих столов и передачу. Серову мы сдавали насосные приводы, причём июньскую пару он собирался перевозить с места на место.

Вечером я разложил заказы на заводском столе. К чертежам двух переносных двигателей были подшиты условия по весу и нагрузке. Механик Серова уже получил записи наших предварительных проб. Теперь пришло подтверждение: с результатами ознакомились, длительную приёмку проведут в согласованном порядке, окончательный расчёт — после неё.

Я сверил письмо с нашим экземпляром условий. Облегчённый вал выдержал короткие нагрузочные пробы, при повторных пусках замечаний тоже не было. По расчёту запас получался достаточным; на длительном испытании мы собирались проверить его при меняющейся нагрузке насосного привода.

Глухов застал меня над этими листами и положил рядом очередь сборки. Старший мастер отметил, когда привезут детали из сторонних мастерских и кто их примет. На две проверки собирался поехать он, третью поручил токарю, уже знакомому с заказом.

Мы сверили сроки. После ухода Глухова я ещё раз просмотрел его отметки, убрал лист в папку и отправился к экипажу.

Плотник примерял доски пола. Через оставленный проём был виден компактный охладитель с механическим обдувом. Осенью на этом месте стоял временный бак; с ним мы и совершили первый короткий выезд по двору.

Я наклонился к сливному крану, повернул его, осмотрел крепления. Дотянуться удалось без труда. Потом приложил ладонь к краю проёма и попросил плотника оставить здесь съёмную доску.

Шатов наблюдал из прохода. Наш будущий водитель прежде работал возчиком, а затем помощником механика; возле двигателя он держался уверенно, но готовый экипаж разглядывал с особым вниманием.

— Сесть уже можно, Николай Александрович. Только подушки пока нет.

Я забрался на голое сиденье и поставил ноги к управлению. За время сборки успел привыкнуть видеть машину снизу и сбоку. Отсюда она казалась ниже,