Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

контроль, или они уже сами по себе, так сказать, по собственной инициативе действуют, да ещё из любви к искусству? Кстати, и чисто гастрономический интерес нельзя исключать. Вот и думай после этого, мастер Алекс, что лучше: модифицированной живности на зубок попасть, или на прицел местным «мародёрам» вкупе с андроидами? Как по мне, последнее — с братьями по разуму хотя бы контакт установить можно. Ну, попытаться. Да и привычнее, откровенно говоря. Вон, как я их лихо на орбитале отстреливал! И это ещё когда практически ничего не помнил! Вернее, как раз поэтому, ибо совесть не мучила. Зато сейчас, будучи уже в трезвой (ну, почти) памяти, я очень хорошо представлял все те трудности, что поджидали бедолагу-рейнджера в переходе по джунглям. Да, относительно примитивным, не поражающим видовым разнообразием, но зато наполненным жизнью от земли и до древесных крон. Так-то не особо далеко — по предварительным оценкам, километра два, может, чуть больше, но зато через самую чащобу. Вариант обойти вдоль стеночки, то есть пробраться вдоль обрыва, прямо под скалами, мы с Саньком по здравому размышлению отвергли — по всем раскладам получалась замена шила на мыло, поскольку и ноги можно переломать, и заросли к скалам вплотную подступали как минимум на половине маршрута. В результате я предпочёл положиться на опыт, сын ошибок трудных, вкупе с «биохазардовской» выучкой, и пересечь лесной массив по кратчайшему расстоянию, желательно максимально быстро. Да-да, положиться на скорость. В густых джунглях. Самому смешно. Но остальные варики ещё хуже.

Ну и дополнительно немаловажный нюанс: собственно спуск со скалы. Прошерстив бибизяновские «кроки», Санёк всё же умудрился проложить нечто вроде более-менее проходимого маршрута. Вот только выводил он к единственному подходящему распадку, из которого дорога ровно одна — прямиком в чащобу. И это при условии, что в нём мы на собрата Бибизяна не напоремся. Ну, или на кого-нибудь ещё, может, и не столь впечатляющего габаритами, но не менее, а то и более, опасного. Какого-нибудь условного «кошака», для которого скалы — дом родной? Как мифический зверь снежный барс? Или серо-бурый урсус с Зимы? Есть у нас в Протекторате Росс планетка, которую с полным на то основанием можно назвать ледяным адом, и живность на ней соответствующая… бррр!..

Собственно, на этом и сошлись, и я принялся готовиться к марш-броску по лесистой пересечённой местности. Так-то мог и сразу рвануть, но Саня запросил дополнительное время на сканирование эфира и попытку докричаться хоть до кого-то. Ну или к сетке местной подрубиться… даже к локалке Уэстли — уже хлеб. Но снова по всем фронтам обломался, в очередной раз подивившись, как это можно было так поиздеваться над планетарной сетевой инфраструктурой, чтобы от неё даже ошмётков не осталось. И кто, чёрт возьми, на это вообще способен⁈ В принципе⁈ Я у вас спрашиваю, мастер Алекс! Ну а я что? Я молчать не стал, послал Искина по матушке… то есть по батюшке-Прародителю, и пресёк пустую трату времени на корню, решительно поднявшись на ноги и врубив «навигатор» с «залитой» в софтину схемой движения. Пусть связь с орбитой отсутствует, и спутниковое позиционирование нам недоступно, зато к местности привязаться вообще не составляет никакого труда, особенно с моим багажом знаний в области военной топографии! Чем я, собственно, и воспользовался.

Ну а дальше пошла рутина: скалы, камни, расселины… расселины, камни, скалы. Вверх, вниз, из стороны в сторону и по дуге. Там спрыгнуть, тут, наоборот, на уступ забраться — прыжком с зацепом ладонями и выходом силой. Ну и сам не заметил, как меньше чем через час очутился в кальдере, аккурат у лесного «языка» в том самом распадке. И знаете, что самое удивительное? Я никого за всё это время не встретил! Ни змей, ни насекомых, ни, тем более, кого-то покрупнее. Даже местных жителей, не говоря уж об инвазивных видах. Вот только легче от этого мне не стало, поскольку подспудная тревога лишь усилилась. Страх ожидания, и от него никуда не денешься. А ещё присущая всем «биохазардовцам» суеверность. И по всем раскладам выходило, что в скором времени неприятности навалятся скопом, раз уж не соизволили приключиться по одной, в порядке очереди.

Ну и, конечно же, мастер Алекс накаркал! Как же иначе-то? Неладное началось сразу же, как только я ступил под сень первых деревьев. А именно, я повсюду натыкался на стемсилоида, как на сами «сопли» в явном виде, лужами, так и на блестящие плёнки на стволах и листьях. Плюс «помёт», хотя здесь, вроде бы, никаких условий для закукливания. А ещё то и дело попадались прорехи в зарослях, как будто кто-то клочьями определённые виды растений выжирал, и характерные «промоины» в слое палой листвы. В иных местах аж до почвы, да и последняя какая-то… даже на вид сочащаяся, вот. Ногу поставить страшно, как на губку, пропитанную отменно гадостной слизью. Впрочем, основное несоответствие выявил Санёк, который через какое-то время, когда мы уже углубились в лесной массив метров этак на пятьсот, не меньше, довёл до моего сведения неутешительный вывод:

— Сэр, растительность вокруг исключительно эндемичная, ни одного инвазивного вида.

— А они тут должны быть? — хмыкнул я.

Вполголоса, конечно же, поскольку подспудная тревога по-прежнему не отпускала, и я на автомате старался производить как можно меньше шума. Без особого успеха, конечно, поскольку скорость со скрытностью сочетаются чуть менее чем никак, но хотя бы не орал и на самые хрусткие ветки не наступал. Ну и периодически останавливался, чтобы оценить обстановку на слух. На ходу проблематично, листва под ногами шуршит… чёрт! Вот оно! Листва! В настоящих-то джунглях под ногами сырая глина, в которой нога по щиколотку тонет при каждом шаге, а тут, скорее, как в лесу средней полосы. Либо местная особенность — поди, знай!

И да, мега-алебарду я к тому времени уже успел укоротить — на первой же остановке. Которую, собственно, именно для этого и устроил.

— Обязательно, мастер Алекс! — заверил тем временем Искин. — Терраформирование, помните? Повышение концентрации кислорода? И здесь она действительно выше, чем на внешнем склоне горы, сэр. Совсем чуть-чуть до двадцати двух процентов не дотягивает.

— Насколько чуть-чуть? — насторожился я.

— На шесть десятых процента, сударь.

— Странно…

— Что именно, сэр?

— Что всего на шесть десятых, — пояснил я. — Значит, всю инвазивную растительность, генерирующую кислород, стемсилоид только относительно недавно успел… ну, переработать!

— Видимо, так и есть, сэр, — не стал спорить Санёк. — Или здесь, в кальдере,