Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

Никто не пикнул. Дориан Хоук с мыльным пузырём на кончике закопчённого носа судорожно замотал головой.

Ровно в эту секунду в коридоре раздались тяжёлые, чеканные шаги, дверная ручка заискрила синим пламенем.

Дверь распахнулась настежь.

На пороге стоял лорд-ректор Магнус Дарк собственной персоной. Судя по мрачному предвкушению на его породистом лице и папке с бланками об отчислении по профнепригодности в руке, он шёл сюда лично убедиться, что его лучшие головорезы уже довели наглую ведьму до истерики, и насладиться её позорным бегством.

Дарк шагнул внутрь, набирая в грудь воздуха для грозного: «Я же говорил…» — и застыл как громом поражённый.

Его взгляд медленно обвёл уютную аудиторию с кружевными занавесками, задержался на сияющем медном тазу, скользнул вниз — на стройные ряды его гордости, лучших боевых магов империи, которые лежали на полу спелёнутые, как младенцы, с мокрыми тряпками во рту и дружно косили глазами на ректора в немой мольбе о спасении…

В этот момент одна особо старательная тряпка решила, что кадет в первом ряду недостаточно ровно лежит, и со звонко отвесила ему контрольный шлепок пониже спины, после чего заботливо утёрла кадету мыльный нос и завязалась кокетливым бантиком у него на макушке.

В наступившей мёртвой тишине было слышно, как с бровей Дориана Хоука на каменный пол грустно осыпается последний пепел.

Папка с приказом об отчислении в руке Магнуса Дарка тихонько хрустнула — пальцы ректора сжались так, что плотный картон превратился в гармошку. Вокруг его плеч с сухим треском взметнулся ореол синих искр, а взгляд медленно, очень тяжело поднялся от поверженного цвета имперской армии ко мне.

Я стояла у доски, целомудренно сложив руки под грудью, и сияла как свежевыпеченный пряник.

— О, милорд ректор! А мы тут как раз закрепляем материал на практике! — радостно сообщила я, взмахнув деревянной указкой. — Должна похвалить ваших воспитанников: ребята прчмо губкой впитывают новые знания! Правда, с координацией и личной гигиеной были небольшие пробелы, но мы уже всё отмыли и выбили. В смысле — исправили!

Сверху, со шкафа, свесилась довольная морда Бегемота с карандашом за драным ухом:

— Начальник, ты в ведомость запиши: блондинчику за стрельбу фаерболами в помещении — неуд и клизму с ромашкой для охлаждения пукана!

Губы Магнуса побелели. Кажется, в этот момент в его голове боролись два желания: испепелить весь четвёртый курс за то, что элита боевых магов продула всухую женщине с ведром, или испепелить меня — просто для восстановления душевного равновесия.

Глава 4. Игра на опережение

«Если мужчина прижимает тебя к столу и тяжело дышит — не спеши звать стражу. Сначала проверь: вдруг у него просто аллергия на твою независимость, или мундир в паху жмёт». — Из наставлений кота Бегемота, том первый, нецензурный.

— Освободить курсантов, — голос Магнуса Дарка прозвучал пугающе тихо, но от этого ледяного баритона даже мои боевые тряпки на всякий случай ослабили хватку.

Я небрежно щёлкнула пальцами. Ветошь послушно соскользнула с кадетов, ровными рядами запрыгнула обратно в ведро и притихла.

Двадцать пять будущих громовержцев и пиромантов вскочили на ноги со скоростью ошпаренных тараканов. Вытянувшись во фрунт, со следами сажи на лицах, мыльными разводами на мундирах и дружно пылающими ушами, они уставились в стену, боясь даже моргнуть под взглядом своего командира.

Дарк медленно прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину. Каждый шаг его подкованных сапог отдавался в тишине как удар колокола.

— Четвёртый боевой курс, — процедил он, останавливаясь напротив закопчённого Дориана Хоука. — Лучшие из лучших. Надежда северного фронта. Побеждены за три минуты кухаркиным инвентарём и прачечной ветошью. В полном составе. Без единого ранения со стороны… противника.

Хоук судорожно сглотнул, отчего из его левой ноздри вылетел предательский мыльный пузырь и лопнул прямо перед носом ректора.

Магнус прикрыл глаза на секунду, явно считая про себя до десяти на древнеимперском.

— Весь курс — на полигон! — рявкнул он так, что стёкла в моих новеньких витражах жалобно звякнули. — Двадцать кругов в полной боевой выкладке! Затем чистка овощей на общем пищеблоке до отбоя — вручную, без единого бытового плетения! Кто пикнет — лишу увольнительных до выпуска! Бегом, марш!

Курсанты вымелись из аудитории за полторы секунды, создав в дверном проёме небольшую давку. Последний кадет, вылетая в коридор, на ходу с уважением покосился на мою сковородку и захлопнул за собой тяжёлую створку.

В зале остались мы втроём: я, ректор и Бегемот. Но кот, чуя надвигающуюся бурю, благоразумно свистнул призраку Игнатию, и они вдвоём бочком просочились на антресоль.

Магнус медленно повернулся ко мне.

Он не кричал. Он просто шагнул вперёд — один широкий шаг, второй, третий — загоняя меня обратно к массивной каменной кафедре. От его высокой фигуры веяло такой плотной, осязаемой аурой альфа-мага высшего ранга, что воздух в лёгких становился густым и горячим, как расплавленный мёд. Любой обычный маг под таким ментальным прессом уже бы рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Но моя ведьмина кровь на мужское давление реагировала совершенно неправильно: вместо страха по венам побежал дерзкий, пьянящий азарт, а кожа под платьем вспыхнула приятным жаром.

Я отступила ровно до тех пор, пока поясницей не упёрлась в край дубового стола, и остановилась. Бежать дальше было некуда — да я и не собиралась.

Дарк вплотную навис надо мной, уперевшись ладонями в столешницу по обе стороны от моих бёдер. Снова эта его любимая клетка из рук, только теперь он склонился ещё ниже. Настолько близко, что я чувствовала, как от его чёрного суконного кителя пахнет бергамотом и чистой, опасной мужской силой.

— Вы превратили учебный корпус в балаган, госпожа Вейн, — произнёс он низким, рокочущим голосом, буравя меня взглядом потемневших глаз, в которых метались крошечные серебряные молнии. — Нападение на курсантов при исполнении. Использование несертифицированных артефактов сомнительного происхождения. Самовольная перепланировка казённого фонда и привлечение неучтённой нежити в лице покойного интенданта. Вы хоть понимаете, на сколько статей устава вы наработали за одно утро?

Его магическое давление усилилось. По моим ключицам, прямо по кромке выреза «замочной скважины», снова побежали мелкие, кусачие искорки. Они щекотали нежную кожу груди, спускались ниже, заставляя тело отзываться предательской томной дрожью.

Он ждал, что я испугаюсь, сожмусь или начну оправдываться.

Вместо этого я полуприкрыла