Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Я ловко расстегнул крючки — всё-таки опыт прошлой жизни, когда я был далеко не монахом, никуда не делся, его не пропьёшь. Плавным движением я стянул через голову её одежду. Свитер и майка бесформенной кучей упали на старый скрипучий стол.

В полумраке, освещаемом лишь тлеющими углями в буржуйке, передо мной предстала точеная девичья фигура. Её грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Кожа казалась фарфоровой и манила к ней прикоснуться. Я не смог удержаться и накрыл её грудь ладонями. Нежная кожа покрылась мурашками от моего прикосновения. Ефросинья выдохнула, прогнулась в пояснице, подалась навстречу.

Снова ударил гром. Дождь снаружи полил уже стеной, барабаня по крыше с такой силой, словно кто-то разгружал на шифер Камаз с щебнем.

— Вот и ударил первый майский гром, — прошептала она, глядя на меня потемневшими глазами.

— Прекрасный повод, — ответил я, целуя её в шею. — Как будто нам своей сырости не хватает.

— О, поверь, её хватает… и даже очень много, — с придыханием ответила она, и её руки скользнули по моей груди.

Мои губы прошлись по ключицам, спустились ниже. Девушка запрокинула голову и чуть слышно простонала. Я почувствовал, как её пальцы лихорадочно расстёгивают пуговицы моей рубашки, желая поскорее избавиться от преграды, чтобы наша кожа наконец-то соприкоснулась.

Я провёл кончиками пальцев вдоль её позвоночника, от шеи до самого низа, чувствуя, как она дрожит под моими руками.

И вот, когда я уже был готов одним рывком избавиться от оставшейся одежды и переместиться на скрипучий диван, случилось то, что обычно случается в самых дерьмовых комедиях.

Помимо блеска молний, по стенам комнаты мазнули другие огни. Красные и синие…

Сквозь шум ливня и раскаты грома с улицы раздался визг тормозов, хлопанье автомобильных дверей, громкий лай собак и усиленный мегафоном голос:

— ЯРОСЛАВСКИЙ! СДАВАЙСЯ! ДОМ ОКРУЖЕН! РАБОТАЕТ ИСБ!

Романтика улетучилась, как сдутый ветром воздушный шарик. Ядрёна медь!

Ефросинья вздрогнула, её глаза расширились от ужаса, а затем она выдала такую многоэтажную, совершенно не княжескую матерную тираду, что даже старый ведарь внутри меня уважительно крякнул.

— Твою мать! Вот не могли они хотя бы минут тридцать подождать⁈ — прошипела она, судорожно хватая со стола майку и натягивая её через голову.

— Издержки профессии, княжна, — процедил я, переключаясь из режима «пылкий любовник» в режим «опасный зверь».

Я быстро застегнул рубашку и схватил боевой нож. Мозг заработал на предельных оборотах. Как они нас нашли? Мы же сидели тише воды, ниже травы!

— Думаешь, это хозяин дома нас сдал? — спросила Ефросинья, поправляя свитер. Руки у неё слегка дрожали, но паники в голосе не было.

— Вряд ли, — я подскочил к окну и осторожно выглянул в щель между занавесками. — Скорее всего, отследили Мишку. Завьялов не дурак. Наверняка прилепили «жучок» на его машину или отследили поездку.

Двор перед дачей был залит светом прожекторов. Три бронированных микроавтобуса ИСБ перегородили выезд. Вооруженные до зубов оперативники в снаряжении, прикрываясь щитами, уже брали дом в кольцо. С поводков рвались овчарки.

Да уж, прекрасное завершение прекрасного дня!

— ЯРОСЛАВСКИЙ! ДАЕМ МИНУТУ НА ВЫХОД С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ! — снова рявкнул мегафон. — ПОСЛЕ ЭТОГО НАЧИНАЕМ ШТУРМ!

— Ага, щас, шнурки только поглажу, — огрызнулся я. Повернулся к девушке. — Ефросинья, ты сдаваться будешь? Твоя легенда про заложницу сейчас была бы очень кстати.

— Чтобы меня эти псы скрутили и Долгополому в подарочной упаковке привезли? — она покачала головой, и в её ладонях на секунду угрожающе затрещали алые искры. — Я сдамся полиции и по нашему плану. А этим… Нет, этим не буду.

— Правильный настрой. Тогда давай за мной.

К счастью, неделю сидеть в этой дыре сложа руки я не смог. Инстинкты охотника всегда требовали иметь запасной выход. За это время я устроил дренажный лаз из погреба, превратив его в узкий, но вполне рабочий подкоп, ведущий за пределы участка и выходящий к кромке леса.

Я отшвырнул в сторону старый ковер, сдвинул дубовый стол и откинул крышку люка. Из погреба пахнуло сырой землей, плесенью и гнилой картошкой.

— Дамы вперед, — я кивнул на черную дыру.

Ефросинья без лишних слов скользнула вниз. Я прыгнул следом, предварительно зацепив ножку стола так, чтобы он сдвинулся обратно и прикрыл люк. Не панацея, конечно, но пару минут нам это даст. ИСБшники сначала начнут зачищать комнаты, потом искать подвох.

— Я пойду первым, — шепнул я, протискиваясь мимо княжны.

Оставил в сторону прикрытие прохода и нырнул в лаз. Ефросинься двинулась за мной, прикрыл лаз изнутри. Мы оказались в узком, низком земляном коридоре. Стоять здесь было невозможно, только ползти на четвереньках.

Чтобы не ползти в темноте, я вызвал на ладони крошечный огненный шарик. Света от него хватало ровно на то, чтобы не воткнуться лбом в торчащие корни деревьев.

— Ползем быстро, — скомандовал я.

— ЯРОСЛАВСКИЙ! ВРЕМЯ ВЫШЛО! НАЧИНАЕМ ШТУРМ! — донеслось сверху, глухо, как из-под подушки.

Сзади раздался грохот. Земля над нашими головами содрогнулась. В окна дачи полетели светошумовые гранаты, зазвенело бьющееся стекло, раздались крики спецназа.

— Ну вот, наш приют штурмуют, — хмыкнул я, активно перебирая локтями и коленями по сырой земле.

— Печально, — отозвалась сзади Ефросинья. — А я так надеялась на продолжение банкета.

— Какие наши годы, княжна. Выберемся и я тебе такой банкет устрою, закачаешься.

— Ты только обещаешь, Ярославский. Ай! — она, видимо, приложилась макушкой о корень.

— Терпи, казак, атаманом станешь.

Мы проползли метров двадцать. Коридор начал забирать вверх. Воздух стал свежее, запахло мокрой травой. Я погасил огонек на ладони и уперся руками в деревянный щит, замаскированный дерном. На несколько сантиметров приподнял его.

В лицо тут же ударил холодный ливень.

Мы находились в зарослях кустарника, метрах в двадцати за забором. Отсюда было прекрасно видно, как оперативники суетятся вокруг дома. Мощные лучи фонарей разрезали тьму, собаки надрывались от лая.

— Командир! В доме чисто! Их здесь нет! — доложил один из бойцов по рации, но в ночной тишине, да еще и с моим усиленным слухом, я расслышал это отчетливо.

— Ищите подвал! Ищите скрытые ходы! Они не могли испариться! — раздался в ответ злой голос. Завьялова среди них я не видел, видимо, операцией руководил кто-то из его замов.

— Вылезаем, — шепнул я. — Голову не поднимать. Попой не сверкать.

— Вот всю жизнь мечтала посверкать попой