Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер
Одновременно с реорганизацией Военного министерства 27 января 1812 г. в действующей армии создается Высшая воинская полиция. Деятельность ее регламентировали следующие документы: «Образование Высшей воинской полиции при армии», «Инструкция начальнику Главного штаба по управлению Высшей воинской полицией», «Инструкция директору Высшей воинской полиции».
Все эти документы имели статус особо секретных и доводились до сведения исключительно узкого круга лиц. Отметим, что официальное название этой службы из соображений конспирации не отражает все направления ее деятельности, и исполнение полицейских обязанностей — только видимая часть. Основными задачами воинской полиции было ведение практически всех видов разведки и контрразведки на сопредельных территориях, контрразведывательная работа в действующей армии и местах ее дислокации. Интереснейшим фактом является то, что сотрудники этой уникальной спецслужбы наделялись следственными, судебными и исполнительскими функциями без согласований с соответствующими ведомствами империи.
Руководство полицией в губерниях, объявленных на военном положении, передавалось в распоряжение главнокомандующего действующей армией. Руководство полицейскими и таможенными органами в приграничных губерниях осуществлялось специальными сотрудниками Высшей воинской полиции, имевшими на этот случай особые секретные циркуляры и предписания, «должные к исполнению под страхом смерти всеми подданными Российской империи».
В полном объеме все три инструкции могли знать только император, военный министр, начальник Главного штаба, трое командующих Западными армиями, директор Высшей воинской полиции и три директора полиции при армиях, однако на практике с текстом были ознакомлены всего шесть особо доверенных лиц.
Пятнадцатого марта 1812 г. инструкции были направлены командующим армиями, тогда же назначаются и директора полиций при армиях: в 1-ю — Я. И. де Санглен, во 2-ю — подполковник М. Л. де Лезер, в 3-ю — статский советник И. С. Бароцци. Семнадцатого апреля 1812 г. директором Высшей воинской полиции назначается де Санглен, одновременно руководивший воинской полицией 1-й армии. Предусмотренные штатами структуры Высшей воинской полиции во 2-й и 3-й армиях до конца сформированы не были. Бароцци к работе не приступил, а де Лезер после Смоленского сражения был заподозрен «в сношениях с неприятелем» и сослан в Пермь. Фактическое руководство воинской полицией во 2-й и 3-й армиях осуществлялось подчиненными де Санглена, направляемыми из ставки Барклая. Напомним читателям, что Барклай-де-Толли одновременно являлся военным министром и командующим 1-й Западной армией.
Основным методом деятельности Высшей воинской полиции, обеспечивавшим получение информации, являлось использование разветвленной секретной агентуры. Нам доподлинно неизвестно, были ли знакомы авторы документов с трактатом «О военном искусстве», однако многие положения тождественны с наставлениями великого китайского стратега Сунь-цзы. В любом случае, российские стратеги имели колоссальный опыт и знания в области специальных видов деятельности и прекрасно применяли их на практике.
Выделим несколько основных принципов, на которых строилась оперативная работа Высшей воинской полиции. Само ее существование являлось одной из высших государственных тайн: подавляющее большинство высшего генералитета даже не подозревали о создании этого органа. В среде лиц, допущенных к тайне, существовало железное правило: каждый знает только то, что ему необходимо для эффективной работы. Поступавшего на секретную службу агента[46] о возможной ответственности заранее осведомляли, причем наказание для отступников было крайне суровым, скорым и осуществлялось без суда. Кадровый состав Высшей воинской полиции формировался не по кастовому или семейному, а исключительно по профессиональному принципу. Работа Высшей полиции в целом и каждого сотрудника в отдельности оценивалась исключительно по конечному результату. Никакие былые заслуги и прежние успехи значения не имели. Каждый шаг, каждая операция начинались с чистого листа и требовали полной самоотдачи. Государь не скупился на оперативные, дипломатические и иные секретные расходы, связанные с деятельностью секретной службы, и не жалел наград для ее сотрудников. Хотя надо отметить, что большинство наград выдавались «за некие иные важные заслуги без открытия оных причин», то есть, говоря сегодняшним языком, награды вручались закрытыми указами, а истинные заслуги награждаемых персон оставались в тени.
Соперничество российских и французских специальных и дипломатических служб само по себе достойно специального рассмотрения, ведь нам противостоял опытный, умный и активный противник. В Петербурге резидентуры возглавляли французские послы (вновь секретная дипломатия!) Р. Савари и А. Коленкур. Сотрудники секретного отдела французского посольства собирали сведения в приграничных губерниях Российской империи. Группа из трех агентов-поляков в 1811 г. посетила Архангельск, Вологду и некоторые другие места Русского Севера. Их интересовали не только укрепления городов и переправы через реки, но и мнение местных (не крепостных) крестьян о Бонапарте. Группа агентов полковника А. Платтера сумела побывать в Москве и девяти российских губерниях. Военно-разведывательное бюро маршала Даву в Данциге собирало топографические сведения и вело опрос лиц, пересекавших границу. Французское разведывательное бюро в Варшаве имело не менее 36 агентов, наблюдавших в Прибалтике, Белоруссии и Малороссии за дорогами и строительством крепостей. Велся разведывательный опрос команд судов, заходивших в русские порты. Причем опросу подвергались команды и нефранцузских судов.
Или не берись, или доводи до конца.
Польскими офицерами на французской службе Маковским и Турским была предпринята попытка проникнуть на юг России и поднять восстание (подрывная деятельность по линии секретной дипломатии) среди донских казаков. Правда, большинство указанных миссий проходили под тайным контролем российских спецслужб, которые старались до определенного момента не дезавуировать «коллег», изучая методы их работы, устанавливая агентуру, а порой и «подсовывая» нужных людей или подбрасывая дезинформацию. Что касается миссии польских офицеров на Дону, то все уперлось в «обыденную леность» казацких старшин, которые заволокитили ситуацию до тех пор, пока арест приехавших резидентов не стал необходимостью. Было ли это «леностью» на самом деле, предоставим догадываться читателю. В других случаях наполеоновские резиденты часто возвращались «с победными реляциями», не подозревая о свертывании или ликвидации большинства агентурных сетей.
Иногда дипломаты как бы случайно «проговаривались», а разведчики или контрразведчики проводили свои «независимые» мероприятия, создавая вокруг агентуры Наполеона «секретные танцы».
Для примера приведем небольшой отрывок из воспоминаний одного из виднейших специалистов тайной войны Якова де Санглена, посвященный началу его работы на посту директора Воинской полиции в Вильно.
«Государь, призвав меня, сказал: „Я получил от берлинского обер-полицмейстера Грунера уведомление, что здесь уже несколько месяцев скрываются французские офицеры, шпионы; их должно отыскать". Я спросил Государя, не известны ли имена их или не означены ли какие-либо их приметы. „Нет, — отвечал государь, — но их отыскать должно; ты знаешь, я тебе одному верю; веди дело так,
Ознакомительная версия. Доступно 44 из 220 стр.