Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

был вопрос о бывшем патриархе: «За что Никона хвалил, а нынешнева бесчестил?» Можно напомнить, что Никон был патриархом русской церкви в 1652–1658 годы, проведя реформу богослужебных книг и стремясь поставить в политическом плане церковь наравне с царской властью. Вынужденный удалиться в монастырь, он еще долгих восемь лет отказывался добровольно сложить с себя сан патриарха. Лишь в 1666–1667 годы церковный собор с участием восточных патриархов, сохранив реформы, низложил Никона. Естественно, в глазах Алексея Михайловича он оставался опасной политической фигурой. Уже через пять лет после казни Разина всплыли показания о том, что якобы лагерь вождя восставших посетил в свое время специальный посланец Никона. В результате в 1676 году состоялось решение о переводе Никона из Ферапонтова в Кирилло-Белозерский монастырь, хотя Никон, конечно, эти обвинения отверг. Хорошо известно, что шестого июня 1671 года, в момент казни Степана Разина, его младший брат Фрол, чья очередь была следующей, закричал: «Слово и дело!» Казнь Фрола отложили. Восьмого июня его допрашивали в Приказе тайных дел. Он дал показания о кладе Степана, якобы закопанном на одном из островов в урочище реки Дон под вербою, «кривою посредине». Поиски продолжались несколько лет. Только в мае 1676 г. Фрол был казнен. И дело, видимо, было не в деньгах, а в том, что, по словам Фрола, в спрятанном кувшине находились «воровские письма», которые получал в ходе восстания его старший брат. Наконец, много лет спустя, в 1684 и 1690 годы заводились специальные дела о пасынке Степана Разина — Афанасии. В июле 1690 года в Москву сообщили из Нижнего Новгорода о показаниях драгуна В. Таркова, побывавшего на Дону и упоминавшего о пасынке Разина. Из столицы последовало распоряжение: «Ваську Таркова пытать накрепко … А чтоб… то дело было тайно, ведал бы он (воевода. — В.И.) с товарищи, да один старой доброй подьячей, а иные б нихто не ведали».

Несмотря на обилие дел политического розыска в «бунташном» XVII веке, в Русском государстве того времени так и не появилось единого органа его проведения. Лихие романисты нередко любят изображать в качестве такового приказ Тайных дел или Тайный приказ, созданный при Алексее Михайловиче в 1650 году. На самом деле политические преступления в основном по-прежнему оставались в ведении городских воевод и приказов. Продолжала принимать участие в разборе наиболее важных дел Боярская дума. В 1671 году члены Думы лично допрашивали Степана Разина. В полном составе в 1674 году Дума вела розыск о самозванце Воробьеве и вынесла ему смертный приговор. Во время восстания 1650 года в Пскове к обсуждению вопроса об «измене» псковичей привлекался Земский собор. И все же приказ Тайных дел действительно сыграл определенную роль в развитии политического розыска. Он был создан как собственная канцелярия царя, которая управляла царскими вотчинами и куда, кроме того, поступали из других приказов дела разнообразного содержания, почему-либо заинтересовавшие царя. Дела политического сыска брались в Тайный приказ как из других приказов, так и из Боярской думы по особому распоряжению Алексея Михайловича. В результате приказ Тайных дел выступал скорее как своеобразный орган надзора, пользовавшийся правом пересмотра и нового решения дел. Однако надзор со стороны Тайного приказа за работой других учреждений в области политического розыска проводился нерегулярно. Определенной системы делопроизводства не существовало, а политические дела поступали сюда в силу иногда совершенно случайного стечения обстоятельств. Создание приказа Тайных дел практически не отразилось на правах других приказов. И все же сам факт появления надзорного органа, пусть и не систематического, свидетельствовал о понимании представителями власти, что старая практика политического розыска нуждается в изменениях.

С сороковых годов XVII века обычно политические дела расследовались специальными временными следственными комиссиями. Это не было новшеством. Они существовали еще в XV–XVI веках, но теперь их число резко возросло. По сравнению с громоздкими, обремененными множеством дел приказами, для которых политический розыск был все же побочным делом, следственные комиссии были более гибкими и оперативными органами. Обычно возглавлялись они близкими к царю людьми, работавшими с ним в прямом контакте. Государю было удобнее контролировать их деятельность и осуществлять через них свою политику. Как правило, следственные комиссии по политическим преступлениям включали двух-трех человек: боярина, окольничего или стольника (в помощь которому иногда назначался товарищ) и дьяка. Для ведения делопроизводства к ним прикреплялись подьячие. Следственные комиссии создавали как по указу царя, так и по приговору Боярской думы. Действовали они при приказах или самостоятельно. Их число иногда доходило до нескольких десятков. Особенно оно возрастало во время массовых народных движений, когда надо было быстро провести следствие и суд. Например, во время городских волнений 1648 года сыск в Курске проводил стольник В. В. Бутурлин, в Козлове — Е. И. Бутурлин. При известии о восстаиии в Великом Устюге Алексей Михайлович «указал послать сыскивать ис Посольского приказу думному дьяку Михайлу Волошанинову с товарыщи, князь Ивана княж Григорьева сына Ромоданавского». Полномочия таких комиссий были весьма широки. Они проводили следствие, вершили суд, выносили приговор и осуществляли его исполнение. Так, В. В. Бутурлин в Курске приговорил к смертной казни пятерых арестованных, а многих других распорядился подвергнуть телесным наказаниям и заключить в тюрьму. Следственные комиссии создавались также и в тех случаях, когда дело привлекало особое внимание правительства, считавшего необходимым поручить розыск доверенным лицам. Например, в 1660 году особая комиссия расследовала дело холопа Сумарокова, который, стреляя по галкам из пищали, попал пулей в царские хоромы. По приговору комиссии виновному отсекли правую ногу и левую руку.

И все-таки во второй половине XVII века появляются люди, целенаправленно занимавшиеся политическим розыском. Из документов того времени мы знаем, например, о дьяке Дементии Башмакове. С начала 1660-х годов он ведал делами Тайного приказа, пользуясь огромным влиянием в качестве царского секретаря и доверенного лица Алексея Михайловича. Именно он в мае 1666 года руководил отправкой духовного лидера старообрядцев Аввакума и его сподвижника дьякона Федора в Николо-Угрешский монастырь. Ссылка эта проходила с большой таинственностью: Аввакуму и Федору окутали головы рогожей и епанчей, чтобы их невозможно было опознать. Аввакум впоследствии так отозвался об этом человеке: «От тайных дел шиш (разбойник. — В.И.) антихристов». Столь же высоко оценивал роль Башмакова в тайных делах главный противник Аввакума патриарх Никон, который также был сослан после ссоры с Алексеем Михайловичем. Опальный патриарх, жалуясь на свое положение, писал: «Это все делает Дементий Башмаков и без государева указа». Сам же Дементий Минич Башмаков обращался к царю со словами: «УБОГИЙ холоп твой». Именно он с 1667–1668 годов заведовал вновь образованным Сыскным приказом. Таким образом, к