Самоучитель опричника. История политического розыска в России в XV–XVIII веках - М. М. Кром

сенаторы и члены Синода отправились в дом Яворского («ради его болезни») и там допрашивали архиепископа в течение шести дней! Стефан каждый раз подписывался под протоколами допроса, а потом, 6 июня 1722 года, — и под протоколом очной ставки с Левиным. И только через неделю Левин сознался, что ложно оговорил Стефана, как и многих других людей, с тем, чтобы они, как и он, также пострадали перед смертью и тем самым очистились бы от земной скверны.

Работа подобного рода следственных комиссий, составленных из первейших лиц государства, опиралась на постоянные органы-учреждения, которые специализировались на розыске. Самым главным из таких учреждений долгое время был Преображенский приказ. История появления Преображенского приказа достаточно хорошо изучена Н. Б. Голиковой. Созданный как обычный дворцовый приказ, он претерпел эволюцию и с начала XVIII века стал единственным центральным учреждением, который ведал политическим розыском. Эту эволюцию определили несколько общих важнейших моментов развития государственного аппарата и политической обстановки того времени. Во-первых, приказ возник в Преображенском — дворцовом селе, которое с 1682 года стало главной резиденцией Петра, ненавидевшего Москву и Кремль. Приказ вырос из типичного дворцового органа управления — съезжей избы, и, благодаря особому вниманию Петра I к Преображенскому, стал примерно с 1695 года одним из важнейших центральных учреждений России. В ведении приказа (точнее — трех его частей: Генерального двора, Потешного двора и Главной канцелярии) оказались самые различные отрасли управления, и прежде всего — формирование, комплектование, финансирование гвардейских полков, а также судебные функции в отношении гвардейцев. Ведал приказ и организацией новой регулярной армии, приемом даточных, вольных и рекрут. Одновременно приказ занимался массой типичных для учреждений приказной системы разнородных дел по подготовке Азовских походов 1695 и 1696 годов. После ликвидации Стрелецкого приказа в конце XVII века к нему перешли полицейские функции по Москве. Из старых дворцовых дел к его ведомству относилось управление и налогообложение нескольких дворцовых сел, а из новых поручений — табачная торговля. Во-вторых, начиная с 1698 года Преображенский приказ стал центром грандиозного Стрелецкого розыска. Осенью 1698 года сюда, в загородную резиденцию царя, стали свозить из монастырских тюрем сотни стрельцов четырех мятежных полков, разбитых накануне правительственными войсками под Новым Иерусалимом. Этот розыск затянулся на несколько лет, и постепенно розыскные функции Преображенского приказа стали заметно выделяться из других его обязанностей. В этом учреждении, имевшем опытных в делах розыска приказных, заплечных мастеров, пыточные камеры и тюрьму, стали сосредотачиваться розыскные дела по многим государственным преступлениям, которые ранее поступали, без всякой системы, в различные приказы. Наконец, Петр именным постановлением 25 сентября 1702 года закрепил за Преображенским приказом исключительное право ведения следствия и суда по изветам «Слова и дела». Отныне все приказные судьи, воеводы и прочие монастырские власти и помещики обязывались «таких людей», которые учнут за собой сказывать «государево слово и дело», присылать к Москве, «не роспрашивая…, в Преображенский приказ, к стольнику ко князю Федору Юрьевичу Ромодановскому». Сосредоточение розыскных функций в одном учреждении оказалось очень удобным Петру, который не доверял старой администрации и с началом реформ и Северной войны (1700–1721) хотел держать политический розыск под контролем своего доверенного человека. Им-то и стал князь Ф. Ю. Ромодановский.

Именно благодаря Ромодановскому Преображенский приказ и занял столь важное место в системе власти и государственных учреждений. До этого сам Ромодановский занимал сравнительно скромное положение в иерархии чинов, служил по разряду комнатных стольников. (Стольник — придворный чин в XIII–XVII веках. Обслуживали князя (царя) во время тожественных трапез, сопровождали его в поездках. В XVI–XVII вв. назначались на различные государственные посты.) Но к середине 1690-х годов он заметно выдвинулся благодаря особому расположению к нему молодого царя. На время отъезда Петра с Великим посольством (1697–1698) Ромодановскому, как и еще нескольким боярам, царь поручил управление страной, о чем свидетельствует переписка царя с Ромодановским. Трудно понять истоки необыкновенного доверия Петра I к Ромодановскому. По-видимому, многое переплелось в их судьбах. В самые опасные для царя годы его юности в Преображенском во времена первых воинских «потех» под Москвой Ромодановский доказал свою безусловную преданность молодому царю. И за это Петр постоянно отличал Федора Юрьевича, как писал князь Б. И. Куракин, «для самой конфиденции к своей персоне». По отзывам современников, Ромодановский производил пугающее впечатление на людей, имел нрав злобного пьяницы и кровопийцы. Всю свою жизнь рядом с Петром I судья страшного Преображенского приказа играл шутовскую роль «царя Прешбурского», «князь-кесаря Всепьянейшего собора». Царь демонстративно отбивал ему поклоны, именовал своего подданного «государем», называл его в письмах-донесениях и «челобитных» «Sir» и подобострастно благодарил за награды. Ромодановский был предводителем всех пирушек, маскарадов и грандиозных попоек с участием Петра I. Он входил в тот узкий круг особо доверенных людей, сподвижников-собутыльников, среди которых царь отдыхал. Ромодановский нес свои шутовские обязанности всю свою жизнь, он обладал чувством юмора, но этот юмор весьма специфичен. Как-то, узнав, что старец Авраамий добровольно подал царю осуждающие его правление «Тетради», судья Преображенского приказа мрачно пошутил: «Люди-де отсед(а) бегают, а старец-де сам, добровольно, лезет в струб», — то есть на костер.

Шутовские обязанности не мешали Ромодановскому, как и другому шуту — «князь-папе» Н. М. Зотову, занимать высокие места в системе управления. Думаю, что в карьере Ромодановского особую роль сыграл Стрелецкий розыск 1698 года, когда он сумел хорошо организовать следствие и получить важные сведения о замыслах стрельцов, об их связях с царевной Софьей. Достичь этого удалось благодаря открывшемуся пыточному таланту Ромодановского — человека более жестокого и беспощадного, чем сам Петр I. Царь даже выражал (возможно — показное) возмущение кровопийством Ромодановского. И все же в Стрелецком розыске 1698 года Ромодановский превзошел себя. Возможно, особая жестокость Ромодановского имела под собой расчет — в какой-то момент стрелецкого мятежа 1698 года Ромодановский дрогнул. Он не виден среди карателей после разгрома мятежников под Воскресенским монастырем. Первоначальный розыск вел боярин А. С. Шеин, а не Ромодановский, что вызвало недоумение Петра I. Он писал в Москву, что получил известие о подавлении бунта, «зело радуемся, только зело мне печально и досадно на тебя, для чего сего дела в розыске не вступил. Бог тебя судит! Не так было говорено на загородном дворе в сенях». Из последней фразы вытекает, что при отъезде за границу политический розыск был поручен исключительному ведению Ромодановского, и это поручение он не выполнил и в какой-то момент стрелецкого мятежа дрогнул (Петр I пишет: «Я не знаю, откуда на вас такой страх бабей») и решил остаться в стороне. Зато потом, с окончательным подавлением восстания и возвращением