Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

Старик отступил и увидел раны.

— Садись. Потом расскажешь.

Из сундука он достал бутылку без этикетки и две глиняные кружки.

— Самогон. На шишках и духах ностальгии.

— Духи согласились добровольно?

— Они всегда сначала сопротивляются.

Старик плеснул совсем немного.

— Пить надо в тёмный период. В светлый разрывает на смыслы.

— Сейчас почти тёмный.

— Поэтому разорвёт не полностью.

Они чокнулись.

— За старый мир, — сказал старик.

Свен посмотрел на мутную жидкость.

— За нормальные супермаркеты и беглый интернет.

Самогон обжёг язык, горло и, кажется, воспоминания. Вкус начинался хвоей, продолжался дымом и заканчивался ощущением, что кто-то протёр изнутри череп шерстяной рукавицей.

— Хороший, — выдавил Свен.

— Врёшь.

— Из уважения.

— Значит, хороший.

Старик подбросил в маленький очаг ветку. Огонь стал ярче.

— Я в Эдеме лет тридцать, — сказал он. — По моим ощущениям. Здесь время любит делать вид, что ни при чём. Нас тогда закинуло целой компанией. Хиппи, учёные, пара панков, один бухгалтер, который уверял, что приехал на фестиваль случайно.

— Вся компания с Вудстока?

— Не уверен. Плакат был. Музыка была. «Харлей» был. А год… годы потом перемешались.

— Леса рассказывала, что вы попали сюда с лагерем хиппи.

— Леса рассказывает красиво. Это семейное.

— А вы кем были?

Старик почесал бороду.

— Полуфизик. Полупоэт. Немного шаман ещё на Земле.

— Очень удобная биография. Любой вопрос можно передать соседней половине.

— Именно поэтому я выжил.

Он снова налил, но теперь только себе.

— Большинство умерло. Кто-то ушёл. Кто-то перестал помнить, кем был. Один каждое утро просыпался новым человеком и к обеду спорил со вчерашним. Я остался.

— Вы думали, что это виртуальная реальность?

— Сначала. Потом думал, что загробная. Потом — что эксперимент. Потом грибы кончились, и я перестал строить теории.

— Разумный подход.

— А теперь мне всё равно. Если мир достаточно долго болит, вопрос, настоящий ли он, становится неприличным.

Свен посмотрел на плакат. Красные буквы выцвели почти до коричневого. Человеческие фигуры на фотографии сливались в пятна.

— Откуда всё это?

— Что принесли — сохранил. Что находили — меняли. Что видел во сне — иногда делал сам.

— Плакат настоящий?

— А ты хочешь сертификат?

— Уже нет.

Командор выбрался из капюшона, прошёл по плечу Свена и спрыгнул на свёрнутое одеяло. Старик проследил за ним.

— Лесной.

— Кот.

— Пока кот.

— Система тоже намекает. Малый Дух Леса. Доверия недостаточно.

— А ты доверие уровнем меряешь?

— Я вообще ничего не меряю. Оно само появляется перед глазами.

— Тогда не смотри глазами там, где надо смотреть поступками.

— Сегодня все решили объяснить мне, как воспитывать кота.

— Значит, кот воспитывает тебя успешно.

Командор свернулся и закрыл глаза.

Снаружи поселение становилось тише. Свет за щелями шатра погас почти полностью. Не было последнего луча, не было заката. Мир просто перешёл на другую сторону собственного дыхания.

Старик подвинул к Свену миску с сухарями.

— Теперь рассказывай. Откуда пришёл?

Свен взял сухарь. Тот оказался таким твёрдым, что мог заменить метательное оружие.

— Сначала была вечеринка. Потом самолёт. Потом удар молнии, которого не было. Потом поляна, Леса, Мурка, пчёлы, гоблины и поэтический батл.

— Насыщенная неделя.

— Два дня.

Старик задумался.

— Тогда тебе надо меньше пить.

— Я почти не пил.

— Тем более подозрительно.

Они помолчали.

— А зачем ты здесь? — спросил старик.

— Вы говорите так, будто я выбирал.

— Попал — не выбирал. Остался — уже начинаешь выбирать.

Свен хотел ответить сразу. Шуткой. Про отсутствие обратного билета, потерянный багаж и сервис Эдема. Ни одна не подошла.

Он вспомнил клуб «Ника». Музыку, свет, чужие ладони с купюрами. Архитектурный факультет, проекты, бессонные ночи, преподавателя, который говорил, что у Свена есть талант, но нет дисциплины. Съёмную квартиру. Друзей, которым всегда было весело рядом и редко интересно, что будет потом.

— Не знаю, — сказал он. — Там всё как будто уже было. Даже то, что ещё не случилось. Учёба, работа, кредиты, квартира, отпуск раз в год, разговоры о том, как хочется всё изменить. А здесь я в первый раз снова не понимаю, что будет через час.

— И это хорошо?

— Это страшно.

— Я спросил не об этом.

Свен покрутил сухарь в пальцах.

— Иногда хорошо.

Старик кивнул — медленно, будто узнавал в чужом ответе собственный, тридцатилетней давности.

— Вот и я так. Мир абсурден. Я к такому был готов. Остальные хотели объяснить его раньше, чем научились в нём жить.

— А если я захочу вернуться?

Старик посмотрел на него поверх кружки. Веселье из глаз ушло.

— Тогда сначала дойди до Пограничья.

— Это место?

— Иногда.

— Очень полезный ответ.

— Другого пока не заслужил.

— Где оно?

— Далеко.

— Кто бы сомневался.

— И не по прямой.

— Ещё лучше.

Старик снова улыбнулся, но не так широко.

— Об этом поговорим, когда ты сможешь пройти день, не собирая по дороге нового Босса, кота и проклятый предмет.

— Свиток не проклятый. Он только зловещий.

— Именно так говорят о проклятых предметах до первой крови.

— Я запретил на нём писать.

— Умный.

— Интеллект три.

— Для варвара — почти святой.

Старик поднялся и вышел из шатра. Свен, поколебавшись, взял Командора и последовал за ним.

Тёмный период уже наступил. Над деревьями проступили незнакомые звёзды. Между ними висела чёрная дыра с тонким серебристым ободком — не провал в облаках, не отсутствие света, а отдельное присутствие, от которого хотелось одновременно отвернуться и смотреть.

Солнца не было. Луны тоже.

Возле шатра горел маленький костёр. Старик опустился на бревно. Свен сел рядом, положив посох поперёк коленей. Кнут оставил у ноги. Командор устроился в капюшоне, сытый, тёплый и совершенно равнодушный к вопросам мироздания.

Из поселения доносился детский смех. Кто-то спорил у котла. Глухо стукнуло дерево. Мурка прошла между огнями и исчезла возле навеса.

Леса появилась ненадолго. В руках у неё был небольшой свёрток, завязанный кожаным ремешком. Свен посмотрел на него.

— То самое кое-что?

— Кое-что, — подтвердила она.

— Я начинаю подозревать, что это официальное название.

— Утром уйду в Город. Мясо для Командора лежит у твоих вещей. Повязку на ноге надо сменить. И отец ещё не решил, где тебе можно спать.

— Я уже спал на троне из крышки от туалета. Мои требования к гостинице снизились.

— Не садись на место отца.

— Даже если будет свободно?

— Особенно если будет свободно.

Она посмотрела на деда. Тот сделал вид, что полностью поглощён огнём.

— Он ничего тебе не наговорил?

— Только про Пограничье, возвращение домой и опасность смыслового разрыва от самогона.

Леса резко повернулась к старику.

— Дед.

— Одну кружку, — сказал тот.

— Половину, — уточнил Свен.

— Он большой.

— Он раненый.

— Поэтому вторая половина ушла на лечение души.

Леса закрыла глаза.

— Я ухожу, пока