Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова
Он не слушает. Возвращается, открывает ящик с документами, достаёт мой паспорт.
— На!..
Паспорт летит в чемодан. Или рядом — я не вижу, у меня пелена перед глазами.
— Роман, у тебя давление. Ты красный. Прими таблетку, пожалуйста.
— Не учи меня жить!
Он выталкивает меня за порог. Успеваю схватить с вешалки грязное пальто и сумку.
Я стою в подъезде. На полу — раскрытый чемодан, разбросанные вещи, паспорт в пластиковой обложке.
— И не смей появляться здесь! — кричит он из-за двери. — Прикажу охране гнать тебя в шею!
Тишина…
Слышу, как его шаги удаляются.
До сих пор не верю в происходящее.Секунда… Минута… Две…
Наклоняюсь и собираю вещи.
Лифт приходит, смотрю на своё отражение в металлической стене.
Растрёпанная. Бледная. С мокрыми от слёз щеками.
Я выхожу из подъезда.
Моросит. Серо. Сыро. Люди спешат по своим делам, никто не смотрит на женщину с чемоданом. Роюсь в сумке. Благодарю Бога, что ключи от машины в ней. Волочусь к парковке.
Глава 5
Я сижу в своей машине и не могу заставить пальцы повернуть ключ.
Пять живых, тёплых, бесполезных конечностей, отказывающихся мне подчиняться. Ключ в замке зажигания. Холодный металл, на ощупь — как всё в моей жизни сейчас.
Правая рука на руле. Левая нога на педали тормоза. Капли дождя расползаются по лобовому стеклу. Маленькие, прозрачные, безжалостные. Они ползут вниз, перегоняют друг друга, сливаются в ручейки. Я зачем-то слежу за самой быстрой каплей. Она бежит по центру, огибает дворник, падает вниз.
Я завидую этой капле. У неё есть цель.
У меня нет.
Я не знаю, куда мне ехать.
К маме — нельзя. Она в Ялте, у неё давление, у неё сердце, у неё вся жизнь — сплошные «нельзя». Представляю, как набираю её номер, слышу испуганное «Машенька, что случилось?» — и понимаю: я не вынесу этого испуга. Не вынесу её дрожащего голоса, её попыток держаться ради меня. Она будет говорить, что всё образуется, а сама тайком пить корвалол.
Я достаю смартфон. Экран загорается — 14:47. Листаю контакты.
Света с работы. Нет. Она будет жалеть меня громко, смачно, со вкусом. А завтра расскажет всему отделу. «Бедная Береговая, муж её выгнал, представляете?»
Валентина Игоревна. Нет. У неё свои принципы: личное не смешивать с рабочим. Я уважаю её принципы. Но ночевать мне негде.
Подруги…
У меня есть подруга.
Ира.
Мы дружим с института. Двадцать лет — это почти вечность. Она вышла замуж, уехала в Подмосковье, родила двойняшек. Теперь мы видимся раз в полгода. Я привожу торт, она поит меня чаем, и мы обе делаем вид, что ничего не изменилось.
Набираю её номер.
Гудок. Второй. Третий.
— Машка! — голос Иры звенит, как колокольчик. — Ты куда пропала? Я тебе в Инстаграме писала, ты даже не прочитала.
— Ир, можно я к тебе приеду?
Пауза. Она длится секунду. Может, две. Но в этой паузе умещается всё. Я слышу, как она вздыхает. Как перекладывает трубку к другому уху. Как на заднем плане кричат дети.
— Сегодня? — переспрашивает она. — Ой, Маш, у нас тут дети болеют, Саша в командировке, я сама с ног валюсь. Давай на следующей неделе? Я свяжусь с тобой, хорошо?
— Хорошо.
Отключаюсь.Нужно предупредить дочь.
Алёна. Сброс. Алёна. Сброс. Алёна — абонент недоступен.
Смотрю на телефон. На карту в навигаторе. На пустую дорогу впереди.
Завожу двигатель.
Я еду час. Может, два. Я не смотрю на часы, не смотрю на указатели, не смотрю никуда, кроме белой полосы разметки, уходящей в бесконечность.
Высотки сменяются спальными районами, спальные районы — частными домами, частные дома — лесом, серым, мокрым, продрогшим до костей.Москва остаётся позади.
Пост ДПС возникает внезапно.
Сначала вижу проблесковые маячки — синие, холодные, беспощадные. Потом — жезл, поднятый в мою сторону. Потом — лицо инспектора, равнодушное, уставшее.
— Ваши документы.
Я протягиваю права. Свидетельство о регистрации. Всё дрожит в пальцах.
Он смотрит. Долго. Сверяет с чем-то в планшете.
— Выйдите из машины.
— Что-то не так?
— Выйдите.
Я выхожу. Ноги не слушаются. Асфальт мокрый, скользкий, я чуть не падаю. Цепляюсь за дверь.
— Мария Николаевна Береговая? — уточняет инспектор.
— Да.
— Ваш автомобиль находится в розыске. Заявление об угоне подано сегодня в 14:30.
У меня пересыхает во рту.
— Что?
— Машина в угоне. Пройдёмте.
Не верю своим ушам. Неужели кто-то там наверху решил, что мало всего свалилось на мою голову?
— Это моя машина! — голос срывается на визг. — Муж оформил её на меня, это моя машина!
— Собственник — гражданин Береговой Роман Олегович, — инспектор читает с планшета бесстрастно, как приговор. — Вы незаконно завладели транспортным средством.
— Это неправда! Я его жена!
— Пройдёмте.
Я не помню, как сажусь в патрульную машину. Как захлопывается дверь. Чемодан остаётся в багажнике «Фольксвагена», припаркованного у обочины. Смотрю на него в заднее стекло, пока он не исчезает за поворотом.
В отделении пахнет дешёвым кофе, табаком и безнадёгой.
Я сижу на жёсткой скамье, сжимаю в пальцах сумочку и смотрю на часы. 18:47. 19:12. 19:35.
— Мне положен звонок? — спрашиваю я у дежурного.
— Позже.
— Когда?
— Когда оформят.
Опускаю голову. В кармане пальто что-то хрустит. Нащупываю квадратный край тонкого пластика.
Визитка.
Я смотрю на буквы и вспоминаю: серые глаза, седина на висках, спокойные руки на руле. «Маньяков ловлю. В рабочее время, между прочим».
Полицейский возвращает мне смартфон.
— Один звонок, не больше. Нечего тут устраивать говорильню.
Я смотрю на цифры. Восемь штук. Набираю их.
— Слушаю.
Голос спокойный.
— Это Маша, — продавливаю сквозь горло. — Мы вчера… я сегодня…
— Что случилось?
— Меня забрали в полицию. Говорят, я угнала машину. Это неправда. Это моя машина…
Голос срывается.
— Где вы? — обрывает Кирилл.
— В отделении. В Подмосковье. Я не знаю точно адрес.
Тишина. Секунда. Две.
— Скиньте геолокацию. Я выезжаю.
— Сюда нельзя просто так приехать, это полиция…
— Маша.—Он произносит моё имя по слогам — и я замолкаю.
— Ждите. Я приеду.
Короткие гудки.Я сижу и смотрю на телефон…
Он приезжает через сорок минут.
Я вижу его в стеклянную дверь — чёрное пальто, мокрые от дождя плечи, уверенная походка. Он говорит с дежурным, показывает удостоверение, кивает, что-то объясняет. Дежурный смотрит на него