Варвар из стриптиз-клуба - Валерий Сопов

— Я здесь буду торговать? — спросил варвар.

— Нет.

— Но ты сказала…

— Место твоё. Рыба твоя. Торговать буду я.

Кира взяла ближайшую рыбину, повернула её так, чтобы товар выглядел лучше, и положила обратно. Свену совершенно искренне показалось, что у неё даже рыба начала вести себя деловитее.

— Ты мне не доверяешь?

— Рыбу ловить доверяю. Коптить тоже. Продавать — пока нет.

— Между прочим, я уже продавал.

— Я видела.

Она произнесла это без злорадства. Просто сообщила обстоятельство, которое почему-то окончательно подкрепляло её правоту.

Свен приготовился объяснить, что его способы вполне соответствовали прежним объёмам и местному спросу. Потом оглянулся на запас за прилавком. Объяснение стало короче ещё до того, как он открыл рот.

— Хорошо. А я тогда что?

— Пойдёшь смотреть. Ты ведь хотел? Пока я продаю, выбирай, что тебе нужно. Деньги понадобятся — подойдёшь. Сколько к тому времени наторгую, из твоей части возьмёшь.

Варвар с некоторым подозрением пригляделся к Кире.

Это было слишком удобно.

— За рыбу беру только деньги, — продолжила она. — Сегодня никаких обменов. Не тащи сюда топоры, горшки, верёвки и то, что тебе кто-нибудь назовёт очень нужной вещью.

Свен машинально вспомнил несколько вещей, которые вполне могли попасть под это определение.

— Я и не собирался тащить всё подряд.

— Вот и хорошо.

Она повернулась к помощнику, показывая, куда передвинуть корзину, и совершенно спокойно добавила:

— За мою работу двадцать процентов от выручки.

Свен выпрямился.

— Двадцать?

— От всех денег за проданную рыбу. Не от того, что у тебя останется после покупок.

— Я понял, от чего двадцать.

— Отлично.

Кира достала кошель и протянула ему.

Свен взял его прежде, чем придумал следующий вопрос. Кожа легла на ладонь, внутри ощутимо сдвинулись монеты.

— Сто медных. Аванс.

Он посмотрел на кошель.

— За мою рыбу?

— В счёт твоих денег от продажи. Потом учту, что уже взял. Не потрать всё на первую блестящую штуку.

Свен поднял голову с явным намерением возразить против последнего замечания. Кира уже смотрела поверх его плеча. К прилавку приближались покупатели; она одним движением поправила край выкладки.

— Иди. Ты тут загораживаешь.

Вот теперь у него имелось сразу всё необходимое для серьёзного разговора: собственный товар, назначенная без его участия доля и ощущение, что его только что выставили с принадлежащего ему места.

А ещё сто медных в руке.

Свен постоял, перебирая эти обстоятельства. Затем отступил, пропуская женщину, которая уже разглядывала копчёную рыбу.

Если бы он не видел тележку и не простоял утром над погребом, двадцать процентов показались бы ему возмутительными. Следовало хотя бы поторговаться. Человек, по ночам зарабатывавший на обучение, совершенно точно знал разницу между приятным предложением и потерей пятой части заработка.

Но утро он помнил хорошо.

До появления Киры у него не было ни тележки, ни помощников, ни прилавка, ни внятного представления о том, как торговать и одновременно смотреть ярмарку. Всё это теперь существовало. Вместе с человеком, который собирался провести здесь день, пока он выбирает себе вещи.

Свен ещё раз взвесил кошель на ладони.

Нет, похоже, легко отделался.

По крайней мере, сейчас её двадцать процентов представлялись вполне заработанными. А его собственная доля могла быть потрачена с гораздо большим удовольствием, если перестать стоять на дороге у покупательниц.

Он убрал кошель так, чтобы тот не болтался снаружи, и поправил Командора. Котёнок вылез из капюшона едва ли не наполовину. Задние лапы ещё держались внутри, передние уже выбирали мир.

— Значит, так, — тихо сказал Свен. — Покупать будем с умом.

Командор повернул голову к запаху съестного.

— С моим.

Он оглянулся. Кира стояла за его рыбой с таким видом, будто прилавок всегда принадлежал ей, и слушала первый вопрос покупательницы. Свен решил, что ходить вокруг и проверять каждое движение будет невежливо. Да и бессмысленно: свою торговую осведомлённость он сегодня уже продемонстрировал.

Впереди начиналась ярмарка.

Настоящая, как постепенно выяснялось.

Знакомую площадь словно развернули другой стороной. Между прилавками тянулись проходы, над головами смыкались края навесов, из-за приподнятых пологов выступали новые столы. Там, где Свен помнил свободный пятачок земли, теперь торговались сразу несколько человек. Там, где он привык обходить стену, можно было пройти насквозь — через распахнутый вход, разумеется. Сквозь сами стены Свен пока не ходил и обходился без этого достижения.

Свен отступил к краю прохода и поискал знакомые ориентиры. Площадь была та же, и окружали её те же разномастные жилища, к которым он начал привыкать, хотя архитектору внутри него по-прежнему требовалось время, чтобы смириться с некоторыми соседствами.

Изменилось пространство между ними.

Вход в ближайшую постройку открыли настежь. Внутри, отступив от порога, устроили лавку; товар стоял так, что рассматривать его можно было снаружи. Сбоку к жилищу примыкал навес, под которым продолжалась торговля. Проход, прежде казавшийся промежутком между двумя стенами, вывел Свена к новым прилавкам.

Он машинально прикинул линии движения. У одного стола покупатели задерживались, и весь ряд за ним начинал сжиматься. Возле другого оставили место пошире — там расходились без толчеи. Люди старательно использовали каждый доступный угол и тут же мешали друг другу, обнаружив, что свободное место потребовалось всем одновременно.

Эта часть зрелища была совершенно земной.

Как ни странно, это успокаивало. Здесь хотя бы не приходилось гадать, какая богиня решает вопросы ширины прохода: двое мужчин столкнулись тюками, выругались и развернулись боком — виновников затора Свен видел собственными глазами.

— А я уже подумал, площадь увеличили, — сообщил он Командору.

Котёнок упёр передние лапы ему в плечо и попытался посмотреть за ближайший прилавок.

— Ты погоди. Мы ещё не решили, в какую сторону увеличиваться самим.

Из-под навеса пахнуло тёплой выпечкой. Командор немедленно решил.

Свен подчинился направлению, поскольку сопротивляться запаху было трудно и человеку.

На длинной доске лежали округлые хлебы с тёмной коркой, плоские лепёшки, неровные румяные завитки. Ткань, которой их прикрывали, торговка приподнимала, когда к столу подходили покупатели, и снова набрасывала на край. Рядом стояли мешки с мукой. Пыль осела в складках и выбелила шов, по которому хозяйка нетерпеливо постукивала пальцами, пока слушала пожелания очередного посетителя.

— Круглый хотите или помягче?

Покупатель показал на хлеб.

Торговка взяла другой, повертела его перед собой и протянула для осмотра. Свен смотрел на обычные человеческие руки, мучную полоску на рукаве и корочку, которую так и хотелось отломить. Горожане здесь выглядели куда понятнее собственного плана ярмарочной торговли.

Командор повёл носом.

— У тебя дома есть, — напомнил Свен, обращаясь скорее к себе. — И у меня есть. И мы пока просто смотрим.

Именно «пока» позволило ему пройти дальше без чувства окончательной утраты.

В следующем ряду