Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента - Семён Геннадьевич Павлюк

Итак, 1882 год. Макоко не желает отступать от обещания, данного де Бразза и французам, но Стэнли добивается сепаратного договора с вождем, проживающим на южном берегу Стэнли-пул. Напротив будущего Браззавиля бельгийцы строят торговый пост Леопольдвиль, ныне известный как Киншаса, столица ДРК. Сегодня на разных берегах реки Конго стоят, смотря друг на друга, два мегаполиса[42], самые близкорасположенные столицы независимых государств – результат договоров европейских путешественников с местными вождями 150-летней давности.

Французы не признают бельгийских договоренностей с африканцами – и наоборот. Масла в огонь добавляют британцы, внезапно поддерживающие территориальные претензии португальцев на устье Конго. Драка за Африку в самом разгаре, и в октябре 1884 года Бисмарк рассылает лидерам европейских держав приглашение на Берлинскую конференцию, которая будет посвящена разграничению европейских владений на Черном континенте.

Берлинская конференция (ноябрь 1884 – февраль 1885) считается поворотным моментом в колонизации Африки, хотя до окончательного раздела континента на тот момент было еще далеко. Более того, многие заключенные по итогам конференции двусторонние договоры потом не раз пересматривались. Но именно в Берлине окончательно стало понятно, что эпоха филантропии и цивилизаторской миссии белого человека на Черном континенте закончилась. Отныне Африка – объект дележа. И все участники конференции (а помимо непосредственных интересантов в ней приняли участие Российская империя, США, Австро-Венгрия и даже скандинавские страны) с этим согласились.

Главным победителем конференции стал Леопольд II: крупнейшие мировые игроки отдали бассейн Конго в его личное владение (Британия и Германия не хотели усиления Франции, а США поддержали результат исследований американца Генри Стэнли). Французам досталась лишь та часть, что непосредственно застолбил за их страной де Бразза. Предполагалось, что на землях бельгийского монарха будет развиваться свободная торговля всех желающих, да и имя колония носила многообещающее – Свободное Государство Конго. В реальности, однако, это «свободное» Конго стало печально известным «сердцем тьмы», с которым связана едва ли не самая мрачная глава в истории европейского колониализма (см. ч. 3.4).

Африканский покер

Слоны выходят на остров посреди реки Чобе, предмета территориального спора Ботсваны и Намибии

В прошлый раз я был здесь в декабре, в разгар дождей; большинство островов были под водой. Но сейчас уровень реки низкий, и русло усеяно зелеными пятнами обнажившихся заливных лугов: приятный контраст с высушенными солнцем берегами.

Над самым большим островом реет ботсванский флаг. Этот остров долгое время был объектом территориального спора между Ботсваной и Намибией. В итоге специальная комиссия ООН после тщательных измерений пришла к выводу, что основное русло находится со стороны Намибии, а значит, остров – ботсванский. Впрочем, это не мешает живности с обеих берегов приплывать сюда на прокорм в сухой сезон. Только с ботсванского берега приходят буйволы, а с намибийского – коровы: на ботсванской стороне Чобе расположен национальный парк, а на намибийской – частные фермы.

Место впадения реки Чобе в Замбези – уникальная для Африки точка. Во-первых, это золотое сечение континента: отсюда что до Атлантики, что до Индийского океана около полутора тысяч километров по прямой. Во-вторых, здесь сходятся границы сразу четырех государств. Конфигурация трех из них логична: это не имеющие выхода к океанам Ботсвана, Замбия и Зимбабве.

А вот что тут делает Намибия, названная в честь пустыни, вытянутой вдоль Атлантического побережья? От основной намибийской территории на 450 километров вглубь континента уходит узкий коридор шириной всего в 35 километров. Будто перст Господень на фреске Микеланджело «Сотворение Адама», он тянется к бассейну реки Замбези.

Это последствия финальной стадии дележа Черного континента в самом конце XIX века, когда судьбу его территорий определяли договоры между европейцами. Самым ярким примером подобных договоренностей в стиле «махнули не глядя» стал немецко-британский Занзибарско-Гельголандский договор 1890 года.

К тому моменту Германия уже окончательно утвердилась в статусе мировой державы, не только в промышленном, но и в военном отношении. Для быстрой переброски немецкого флота из Балтики в Северное море строился Кильский канал, но была одна загвоздка: принадлежащий Британии крошечный остров Гельголанд площадью в один квадратный километр практически запирал устье Эльбы. В случае морского конфликта это могло стать фатальной проблемой для Германии.

Впервые немцы подступались к острову в 1889 году, но тогда лорд Солсбери попросил за него Намибию. Через год соглашение все же было достигнуто. Немцы отдали под британский протекторат султанат Виту (побережье Кении), а также отказались от притязаний на Уганду и Занзибар, главный интерес Великобритании в Восточной Африке. Британцы в ответ передали Германии остров Гельголанд, признали немецкое право на колонизацию материкового берега современной Танзании и выделили из территории Бечуаналенда (Ботсваны) узкую полосу до реки Замбези, передав ее немецкой Намибии.

В Германии обмен восприняли неоднозначно. Сторонники имперского развития заявляли, что канцлер Каприви, недавно сменивший на посту Бисмарка, «поменял штаны на пуговицу». Но европейские прагматики понимали стратегическое значение Гельголанда. Любопытно, что многое в этом обмене было «на вырост»: британцы еще толком не закончили колонизацию Уганды, в которой видели чуть ли не свой главный экономический актив в Африке, а немцы приобрели сухопутный коридор до Замбези, держа в уме перспективу развития реки как торговой артерии (оба проекта в итоге «не взлетели»). Коридор в честь выторговавшего эту территорию канцлера назвали полосой Каприви.

Не все территориальные споры европейских держав в Африке проходили мирно. В 1898 году в современном Южном Судане чуть не началась англо-французская война. Англичане вроде бы считали эту территорию своей сферой влияния, но на фоне восстания Махди, закончившегося изгнанием британцев из Судана в 1885 году, это утверждение было легко оспорить[43].

В 1896 году из Браззавиля вышел небольшой отряд французских офицеров и сенегальских стрелков под командованием капитана Жан-Батиста Маршана. Их целью были далекие верховья Нила, а именно заброшенный уже много лет египетский форт Фашода в Южном Судане. Там колонна Маршана должна была соединиться с