Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции - Маркар Мелконян

«Армянский народ потерял свою последнюю надежду».

На скале в Янте Монте плакал о потере, куда более тяжёлой, чем пролитие невинной крови. Он был как никогда убеждён, что будущее Армении зависит от способности его соотечественников сражаться в собственной армии за право вернуться на большую часть родины, утраченной в результате геноцида 1915 года. Режим в Анкаре оккупировал три четверти армянской исторической территории и тем самым продолжал препятствовать тому, что Монте называл «исторической и культурной привязанностью» армян к «родине во всей её полноте». Если эта оккупация будет продолжаться без сопротивления, то армяне диаспоры неизбежно ассимилируются, а деморализация ускорит эмиграцию из крошечной Советской Армении – и «белая резня» завершится.

Где‐то после того, как он спустился со скалы в тот июньский день 1981 года, Монте решил «решить проблему Акопяна» – убить чудовище. Он опустился на самое дно дедовской «змеиной ямы армянской политики», и там, свернувшись кольцом, лежал черноглазый Акопян.

Однако его планы вскоре были прерваны. Начиная с 11 июля израильские F‐15 снова появились над Ливаном, бомбя Сайду, Набатию и густонаселённые лагеря беженцев Эйн эль-Хильве и Рашидие. Когда начались атаки, Монте и около восьми бойцов «Секретной армии» удерживали три оборонительные позиции Народного фронта борьбы – одну у деревни Хамра и две в районе Кфар-Тибнит. Израильские танки скрежетали по холмам, вертолёты зависали низко, сбрасывая фосфорные осветительные заряды, окрашивавшие местность в дрожащие синие тени.

С картой, биноклем и рацией Монте и его товарищи противостояли одной из самых мощных армий мира. Используя свои математические навыки, он передавал координаты врага палестинским ракетным установкам и 130‐мм орудиям в тылу. Как отмечал журналист Washington Post Джонатан Рэндал, артиллеристы наносили поразительно точные удары. Они обстреливали также израильские поселения Кирьят-Шмона и Нагария, а 22 июля подбили два танка у моста Харда́ли.

24 июля авиация исчезла после прекращения огня, и наблюдатели вышли из укрытий. Монте поднял лицо к солнцу. За две недели бомбардировок было убито не менее 450 человек и более тысячи ранено – в основном мирные жители. И всё же даже New York Times признала, что удары почти не нанесли военного ущерба палестинским силам. Для Монте это стало подтверждением старого урока: решительные бойцы могут выдержать натиск превосходящего противника.

После этого Акопян перевёз жену и падчерицу в квартиру в Восточном Бейруте. Там он жил почти как буржуа: душ, халат, сигарета, виски. Эта картина вызывала у Монте отвращение. К тому же теперь ликвидировать Акопяна стало ещё сложнее – он редко появлялся на Седьмом этаже.

Но вскоре возникло новое задание. Акопян поручил Монте подготовить четырёх бойцов для операции под кодовым названием «Ван». Монте решил отложить свои планы и сосредоточиться на обучении. Всё лето и начало осени они тренировались в лагере у моря: бег, рукопашный бой, стрельба, взрывчатка – темп был изнурительным.

24 сентября 1981 года операция состоялась. Четверо бойцов захватили турецкое консульство в Париже. Один из них был ранен, но они удерживали здание 15 часов. Толпы турок и армян собрались у здания, начались столкновения. Внутри захватчики отпустили женщин и детей, а затем, добившись своего, сдались. Их увезли в тюрьму Френ.

Монте считал эту операцию лучшей: она требовала дисциплины и точности, и почти никто не пострадал. Она вдохновила армян диаспоры.

Но вскоре Монте получил новое задание – в Риме. Ему дали слабый пистолет, неподходящий для атаки на бронированные машины. «Игрушка», – сказал он.

25 октября он случайно наткнулся на машину турецкого дипломата. Он вернулся за оружием, разработал план и атаковал. Дипломат успел выстрелить и ранил Монте. Пули Монте не пробили бронестекло. Он понял, что миссия провалена, и бежал.

Через несколько дней он добрался до укрытия, а затем до Парижа на лечение. Пуля оставалась в его руке пять дней.

Акопян тоже был во Франции. Он уговорил Монте лететь с ним в Бейрут по поддельному кипрскому паспорту. В аэропорту Орли рейс задержали, пассажиров вывели. Вдруг по громкой связи прозвучало имя Монте – под именем «Димитриу Георгиу».

Акопян ушёл. Монте остался и спокойно доел завтрак.

Вскоре к нему подошёл полицейский и попросил документы. Его паспорт оказался подозрительным: номер был почти совпадающим с паспортами двух ливийцев, связанных с недавним взрывом у синагоги на улице Коперник в Париже.

Тот взрыв унёс жизни четырёх человек, включая ребёнка, и ранил двадцать два.

Сотрудники аэропортовой полиции безопасности решили, что им удалось поймать un gros poisson – «крупную рыбу» международного терроризма, и проверка багажа лишь подтвердила их подозрения. В сумках нашли брошюры «Секретной армии», газетные вырезки об операции «Ван», 10 200 франков и пару беспроводных микрофонов. Около 17:30, после нескольких часов безрезультатных допросов, подозреваемого официально арестовали и отвезли в Дворец правосудия. Во время личного обыска обнаружили недавнее огнестрельное ранение в левом предплечье – оно совпадало с описанием ранения, которое Эргеникон нанес своему нападавшему в Риме.

Ту ночь Монте провёл в камере № 36 депо – мрачном подземелье во внутреннем дворе Дворца правосудия. На следующий день две бомбы повредили офис Air France и Французский культурный центр в Бейруте. Ответственность взяла на себя ранее неизвестная «Группа Орли». На третий день заключения Эргеникон прибыл в Париж для опознания. Монте решил побриться. Не имея бритвы, он заточил нож для масла о стены камеры и провёл им по лицу. В итоге выглядел так, словно подрался с дикой кошкой. Перед опознанием он сунул бумагу в обувь, чтобы казаться выше, и что‐то зажал между зубами и щеками, изменив форму лица. Эргеникон долго всматривался в шеренгу из шести человек и в итоге указал на надзирателя из тюрьмы Френ – человека, совершенно не похожего на Монте.

Полиция не могла держать его бесконечно за нарушение паспортного режима, да и эскалация взрывов никому не была выгодна. Когда истекли первые 48 часов содержания под стражей, прокуратура распорядилась отпустить его. Полицейские были в ярости. Монте провёл ночь под наблюдением в отеле Orly Hilton, оплатив всё сам, и рассчитывал утром улететь в Бейрут.

Но всё изменилось: газета Le Figaro опубликовала статью, связав его с терактом на улице Коперник. Настроение общественности изменилось, и полиция снова арестовала Монте. В общей сложности он провёл 25 ночей в тюрьме Френ, в той же, где содержались участники операции «Ван».

Ара Торанян нанял для него адвоката Патрика Деведжяна. Тем временем атаки «Группы Орли» усиливались: гранаты, взрывы, угрозы. В ноябре 1981 года были повреждены здания, пострадали люди, а аэропорт Орли даже временно закрыли из-за угрозы взрыва. Акопян открыто заявил журналистам: «Теперь мы готовы серьёзно ударить по французским властям».

7 декабря 1981 года, за день до суда, Монте запретили въезд во