Особенный - Владимир Александрович Дараган

Глава 1

14 августа, суббота

Я ожидал, что меня убьют. Хотя бы из зависти. Да и Шеф на утреннем совещании сказал прямо:

— Не думай, что ты бессмертный. Пуля или упавшая бетонная плита разрушит наши планы, а в этом кое-кто заинтересован. Мы тебя слишком долго готовили, потратили уйму денег, поэтому без жилета и шапочки на улицу не выходи.

Шеф снял и протер очки. Без очков он похож на Клинта Иствуда в его лучшие годы. Загорелое мужественное лицо, глаза с прищуром. Ему бы ковбойскую шляпу и кольт на пояс, и он легко бы прошел любой кастинг на главного героя фильма о буднях Дикого Запада. В очках же он выглядит внимательным и добрым, каковым он и является. Он директор института, где меня лечили, но между собой все сотрудники называют его Шефом.

Жилет у меня тонкий, легкий, похожий на кольчугу из сетки. Шапочка тяжелая, закрывает лоб и уши. Но в ней не жарко даже в летний зной. Жилет выдерживает выстрел из пистолета — я не верю, но так мне сказали. Шапочка спасает от упавшего кирпича. И еще очки, в которых я похож на инопланетянина, но не в такой степени, чтобы все оглядывались. Они удачно скрывают рубцы после операции. Ладно, не буду вдаваться в детали — упаковали меня знатно.

— Вероятность выживания в критической ситуации теперь побольше будет, — Шеф одобрительно осмотрел мой наряд.

Жилет под рубашкой незаметен, а шапочка… ну, мало ли почему летом у меня шапочка, похожая на лыжную. Может, у меня лысина, которой я стесняюсь. Да и кто в Москве обращает внимание на одежду случайного прохожего?

— Идешь по улице — сканируй все на расстоянии ста метров, — Шеф продолжил лекцию по технике безопасности. — Периодически оглядывайся, обращай внимание на тех, кто отводит глаза. Останавливайся только у стен, когда прикрыта спина. При малейшей опасности опускай лицо и прикрывай ладонью шею. Другой рукой нажимай тревожную кнопку. Ложные вызовы мы тебе простим. Я бы, конечно, запер тебя в офисе на год, но тебе нужно общение не только с нашими лаборантами. Каждый час докладывай о своем самочувствии. Три сигнала — все отлично. Два — есть решаемые проблемы. Один — требуется наша помощь. Понятно?

Я кивнул. А что остается делать? Во-первых, благодарность — они меня собрали буквально из кусочков после несчастного случая. И дали прекрасную «работу» — ходить на анализы и командовать помощниками. Про зарплату я умолчу, а то число завистников увеличится.

— У Александра все в порядке. Анализы в норме, датчики показывают, что проблем нет. Я все вывела на ваш компьютер.

Это вошла наша лаборантка Зоя. Она умная и красивая, что не мешает ей ловко управляться со сложной техникой. Кто-то сказал про нее: «Веселая доброта». Лучше не скажешь! И это чистая правда. Рядом с ней всегда спокойно и радостно. Она умеет даже самые неприятные новости преподнести так, что хочется улыбаться и верить, что все трудности временные. Вчера мы с ней вместе провели полдня. Меня просвечивали, сканировали, по сосудам и кишечнику ползали микророботы.

— А с почками проблему решили? — Шеф глянул на экран, увидел семь зеленых квадратов, кивнул.

— Молодцы, мне бы такие результаты, — тут он посмотрел на главного врача нашей клиники — Пал Палыча. Его фамилию я никак не мог запомнить, и официальное обращение доктор «Такой-то» никогда не употреблял. Пал Палыч — толстячок с улыбчивым лицом, обремененный различными званиями и премиями. Глядя на него, можно было думать, что он добр и разговорчив, однако, более сосредоточенного на науке человека я еще не встречал. Уловив взгляд Шефа, Пал Палыч кивнул.

Шеф подошел ко мне, потрогал мышцы, сжал пальцами кожу на шее.

— Больно?

— Нет, но я чувствую.

— Хорошо, вот тебе телефон и иди. Кнопка на пряжке ремня, завтра в офис, часов в десять. Обсудим план и начнем заниматься делом.

Вне института я обычный человек. Езжу на метро, покупаю продукты, вожусь дома у плиты, сплю с приоткрытым окном. Меня раздражает уличный шум, жара и мухи. Поглядываю на девушек, уступаю в трамвае место пожилым, инвалидам и беременным женщинам, читаю электронные книги. Политикой не интересуюсь — это политики должны интересоваться мной, но они про меня не знают. Шеф так много говорил о моей особенности, что не только я, но, похоже, и он сам в это поверил.

А вообще жить мне интересно — с виду я такой простой, иду в толпе, никто внимания не обращает. Вышел кто-то в дорогом костюме из красивой машины, смотрит на всех сверху вниз, на лице важные заботы, недоступные другим, а мне смешно. Он бы все отдал, чтобы со мной поменяться. Это я так думаю, а что думает он — мне безразлично.

Мне вообще многое безразлично. То ли меня так запрограммировали, то ли столько говорили о здоровье, что происходящее внутри моего тела меня занимает больше, чем окружающий мир. Говорят, что такая отстраненность — это свобода, о которой мечтают миллионы. Ну, не знаю. Но то, что меня мало волнуют мировые проблемы — это факт.

А теперь о том злополучном дне, с которого начались мои приключения. Это случилось через неделю после разрешения вернуться домой из клиники института. Первые дни за мной ходил охранник Цепа — о нем я расскажу позже, но в тот день я получил разрешение прогуляться одному.

— Ладно, — сказал Шеф на том совещании. — Суббота, середина дня, толпы нет. Прокатись по МЦК, посмотри на новостройки, только помни о безопасности.

Три часа дня. Платформа станции МЦК Ростокино почти пуста, камеры отслеживают каждый метр. Я ждал поезд, присев на скамейку около опоры навеса. Жарко, ветер влажный, облегчения он не приносил. Из ближайшей урны пахло чем-то кислым, но меня это не раздражало — я