Особенный - Владимир Александрович Дараган

— Я себе немного налью, а то мне скоро с друганами гулять.

Внимательно смотрел, как он разливает водку. Так меня учили. Дождался, когда он сделал первый глоток. Это тоже по инструкции. Водка теплая. На меня алкоголь почти не действует. Так уж меня устроили — постарались доктора и электронщики. Сначала я ругался, потом смирился. Могли ведь и других радостей лишить.

— Куришь?

Я снова кивнул. Табачный дым мне разрешают. Раз в неделю меня чистят от всего лишнего.

Закурили. Вот теперь можно спросить опять:

— Так что насчет парня в красной бейсболке?

— Не было такого. В белой футболке проходил. Он еще вперед смотрел.

— А куда он должен смотреть?

— Нормальные люди хоть иногда под ноги смотрят. А у этого глаза стеклянные.

— Взгляд неподвижный? — уточнил я.

— Вот-вот. Идет, будто дорогу наизусть выучил. А я его никогда здесь не видел. Живу тут уже тридцать лет, всех знаю.

— Так понаехали же…

Толстяк махнул рукой.

— Понаехавшие так не ходят. И так не смотрят. Они или глаза в землю, или со всеми здороваются. Чужой он. Странный какой-то. Будто под кайфом. Но шел уверенно, я тебе говорил.

— Куда пошел?

— А вот это самое интересное. Видишь забор заводской? К нему подошел, шаг вправо сделал и исчез.

Я посмотрел на забор — высокий, метра два, сверху кольца колючей проволоки. Около него ржавая «копейка».

— Его гараж заслонил? — я сделал удивленное лицо. — Там ведь тропинка вдоль забора.

Откуда я знаю про тропинку? Ведь я тут никогда до этого не был. Просто предположил.

— Он до гаража исчез, — толстяк явно возбудился. — Шаг сделал, и нет его. Я даже подумал, что перегрелся около мангала. Галлюцинация какая-то. Ты, кстати, закуси, мясо готово. Коленка-то лучше?

— Прошла почти, — я благодарно посмотрел на толстяка.

— Я же говорил, лекарство принесу.

— Ладно, спасибо тебе. Спас меня. Пойду гляну, куда он пропал.

— Погодь, я с тобой. Интересно же.

Подошли к кирпичной стене. Сорные кустики, пыльная трава, пустые бутылки.

— Вот тут он исчез.

Толстяк показал на ржавеющую «копейку». Я посмотрел — мангал видно хорошо. Мой объект мог пройти еще пять шагов и остаться в поле зрения.

— А ты все время на него смотрел? Может отвернулся на секунду?

— Точно тебе говорю! Смотрел и думал, что он тут забыл. А что за парень такой, на кой он тебе?

Показал толстяку на пластырь.

— Ударил чем-то острым и убежал.

— Вот блин! Я сразу почуял, что непрост этот пижон.

— Почему пижон? — я изобразил удивление.

— Головы не повернул. Я пижонов за версту чую. Идут победителями, на плебс не смотрят.

— Ты не плебс, — уверенно сказал я.

Толстяку это понравилось.

— Инженер я, в ящике работал. Это я модное словечко ввернул.

— Помоги тачку сдвинуть.

Напряглись, подвинули «копейку». Зачем это сделали? Сам не знаю. Наверное, я надеялся увидеть какой-нибудь люк.

— Тяжелая, зараза. А ты сильный. Штангист? — толстяк посмотрел на меня уважительно.

Это плохо — я не должен выделяться.

— Нет, просто гены такие, — я сказал первое, что пришло в голову.

Толстяк с пониманием кивнул. Все нормально, через пять минут он все забудет. Между тем он оглядел ржавую машину, попробовал открыть дверь. Не получилось.

— Тут все заброшено, — сказал толстяк, оглядываясь. — Демократия рулит, у китайцев все покупаем.

Да, под тачкой ничего интересного. Мой пижон явно непрост. Куда он мог деться? Завибрировал телефон. Шеф был явно обеспокоен:

— Почему не звонишь?

— Я не один.

— Говорить можешь?

— Общими словами.

— Тогда слушай, — голос у Шефа озабоченный. — Ты сейчас у стены завода. Отойди от нее. Метров на пять. На электронику наводки идут. Ребята прибудут через десять минут. Сам ничего не делай. Ты с кем-то из гаражей?

— Да.

— Я так и понял. Сегодня там, наверное, шашлыки жарят или ржавчину чистят. Посиди с мужиками, поболтай, посмотри вокруг. Нехорошее там место.

Отбой, я спрятал телефон в карман.

— Начальство звонило? — толстяк показал пальцем на телефон.

— Как догадался?

— Голос у тебя стал уважительным. Хороший у тебя телефон, не видел таких. А у меня «Нокиа», с кнопками. Неделю не разряжается. Я только звоню по телефону. В игрушки не играю, «одноклассников» не использую.

— Что так?

— Девки наши постарели — бабами стали, мужики — кто спился, кто помер, кто высоко залез. Не с кем там общаться.

— Понимаю. Сам в соцсетях не сижу.

Мы уже почти друзья. Сейчас главное со всем соглашаться, а острить незамысловато. Толстяк продолжил:

— Во-во. Что там