Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин
С реки вдруг так здорово потянуло сырой ночной свежестью, что даже под одеялом стало зябко. Сима захлопнул окно и отправился в постель.
Гном был хорошим слушателем, и его можно было не стесняться.
— Понимаешь, такое принять можно, когда это любовь.
Гном молчал, и его осторожный свет в темноте был частью надежды.
Сима нахлобучил на голову, наподобие треуголки, подушку.
— Вот. А теперь я без него не могу. Поэтому имею право за него и убить.
Медленно опускаясь и поднимаясь на волне от проходящих мимо катеров, покачивалась возле набережной баржа, где они с Элтоном жили в Амстердаме. Элтон, когда похоронил деда и неожиданно стал богатым человеком и владельцем большого дома в Баварии, сам настоял на этой поездке. Вроде формальным поводом была работа в Скеделек-музее, а на самом деле — недавно принятый голландский закон, который позволял им пожениться по-настоящему.
Однажды вечером они вернулись на баржу, увешанные с ног до головы коробками с луковицами тюльпанов новейших сортов — лужайка перед домом цвела до сих пор, каждую весну напоминая им о том, как все начиналось. Дома Симу встретили горящие свечи, бутылка шампанского в серебряном ведерке, два манекена, обряженные в праздничные смокинги, и приглашения на завтрашнюю церемонию. Элтон, по своей всегдашней привычке, все соорудил втайне от него и долго еще гордым петухом расхаживал в лакированных туфлях и полосатых трусах по комнате, но, одевшись, вдруг вышел наружу, постоял у борта, глядя на воду, и, вернувшись, попросил его выслушать и простить, если можно. Это было неожиданно, и Cиму начал бить сильный озноб, ему даже показалось, что было слышно, как его зубы стучат друг о друга.
Элтон рассказал о том, как встретился с Полин, перед ее отъездом к родным, в том самом кафе в Латинском квартале. Когда он пришел, она уже ждала его в плаще, легкой косынке на волосах, и у ног ее стоял чемодан. Они уселись за столиком около уличной витрины, заказали кофе и начали болтать о всяком — про работу, про ее поездку домой, про погоду на побережье, и вдруг она, не прерывая дыхания, призналась ему в любви. Про Симу она cказала, что боится к нему притронуться, такой он маленький еще и беззащитный, что жалеет его, но не любит, как надо любить мужчин.
Говорил Элтон очень раздельно, тщательно подбирая слова, пытаясь не усугубить рассказ какой-нибудь неловкой деталью, но Симе от этого становилось только горче и тоскливее.
Элтон не жалел себя и признался, что, когда услышал ее слова, которые были ему совсем ни к чему, ощутил какую-то подлую радость и даже почувствовал, что его так потянуло к Полин, что голова закружилась, и он испугался, начал быстро ей объяснять, как она ошибается в нем и почему между ними ничего не может быть.
Она очень растерялась, словно была такой наивной, что ничего не понимала про него до сих пор, не заплакала, но как-то вся побелела. Правда, когда они прощались, голос у нее совсем не дрожал.
Элтон помолчал, вздохнул и добавил, что это еще не все.
Когда-то давно он был женат. И только потом стал другим, может, потому, что такой опыт был в его жизни.
— То есть ты можешь любить женщин? — шепотом спросил Сима.
Эти слова долго оставались без ответа, а потом, появившись на огромном экране, вспыхнули пламенем, испуская cнопы искр, и рассыпались черными головешками.
Окна он не зашторил вечером, и прямо в его лицо светило яркое, обещающее скоро быть очень жарким, солнце.
Наутро в гостиницу Симе доставили конверт с письмом, в который был вложен лист тисненой голубоватой бумаги. Он был исписан целым ворохом извинений и просьб отнестись ко вчерашнему как к чрезвычайному и конфиденциальному случаю, который его просили сохранить в максимальном секрете.
Отдельно был приложен адрес и телефон другого врача, который готов принять Симу, если он посчитает невозможным для себя сохранить прежние отношения. Зная характер Дока, можно было не сомневаться, что он просит срочно посетить его. Что Сима и сделал.
— Док, вы не беспокойтесь, — сказал Сима, поздоровавшись, — я не болтун.
— Это не главное сейчас. — Врач держался очень сдержанно и настороженно. — Вы действительно намерены себя изуродовать?
— Док, мне нужна ваша помощь, чтобы все решить окончательно.
— А как же Элтон? Если он узнает?
— Док, я забуду про Марка, а вы не будете тревожить Элтона, хорошо?
Док опустил глаза, помолчал немного, вытащил из конверта свое письмо и медленно, с оттяжкой разорвал его вначале на полосы, а потом еще и еще, пока на столе не образовалась куча мелких кусочков. Только после этого он снова взглянул на Симу:
— Почему вы хотите, чтобы это сделал именно я?
— Лучше вас никого нет — я знаю.
Док хмыкнул, прищурился, пожевал губами, будто пробуя слова Симы на вкус, крутанулся в кресле несколько раз и нажал кнопку вызова. В дверь осторожно просунулась обритая до зеркального блеска голова ассистента.
— Подготовьте процедурную. Быстро, — скомандовал Док.
После нескольких часов довольно унизительных ощупываний, измерений, множества анализов Сима вновь сидел в кабинете Дока, в то время как тот молча расхаживал вдоль огромных зеркальных окон.
— Не мучайте себя, Док. Это простая история, в которой нет ничего загадочного, кроме любви.
— Эта любовь!.. Страшная вещь!..
Они вновь замолчали, думая каждый о своем, потом Док продолжил:
— Встречаемся через три месяца.
Он вновь нажал кнопку вызова. Лысый ассистент молча принес небольшую черную сумку.
— Это набор ваших лекарств, Сима. Внутри также рекомендации по их применению. А это ваш счет. Возможно, сумма вас удивит, но эта цена со скидкой и только для вас, Сима.
— Не беспокойтесь, Док. Все в порядке.
— Выпить не хотите?
— Нет, совсем не хочу.
— А я,