Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин

Мобильный Элтона не отвечал, но Сима упорно набирал его номер. И только когда диктор назвала его фамилию, требуя на посадку в самолет, в трубке вдруг появился знакомый хрипатый голос:

— Ну наконец-то! Что с тобой случилось?

— А в чем дело-то? Я в ванной был.

— Грехи смывал? Или тебе не разрешают со мной разговаривать?

— Cима, ревность до добра не доводит.

— Есть к чему ревновать?

— Я сегодня целый день под машиной провел. — Элтон всерьез считал себя классным автомехаником, и Сима ему в этом никогда не перечил, но проверить машину после ремонта друга в мастерской никогда не забывал.

— Лиза рядом лежала?

— Дурак вы, Сима. — Друг всегда переходил с ним на «вы», когда злился. — Она наводит в доме чистоту к твоему приезду.

— Боже мой, настоящая семейная идиллия, прямо как в Амстердаме!

— Ну зачем ты про это, Сима?

— Ладно, извини. Буду послезавтра.

— А что это за шум там у тебя?

— Мама живет рядом с аэропортом.

— Так близко? Ужас!

— Скоро буду. Целую.

— Пока! — И в трубке раздались гудки отбоя. Резко, безо всякого перехода.

Центр Амстердама Сима знал неплохо, а вот в районе Йордан, где когда-то среди студентов, эмигрантов и мелкого криминала обитал Элтон, ему пришлось облазить буквально все закоулки. Но благодаря посещению городского архива и документам, которые Сима получил из голландского фонда помощи разлученным семьям, он все же смог отыскать тот самый дом, где жил его друг, слава богу, не снесенный и даже не перестроенный, и — о чудо! — подружиться с тамошней консьержкой, фру Мартой, женщиной почтенного возраста, но с прекрасной памятью, под завязку наполненной всякими историями.

В небольшой гостиной, на втором этаже ее тесной квартиры с низкими, темного древнего дерева потолками, все стены были увешаны фотографиями родственников в затейливых резных рамках, а в простенках между узкими окнами стояли пузатые буфеты, уставленные статуэтками фарфоровых балерин, застывших в эффектных танцевальных позах.

Погрузив Симу в глубокое бархатное чрево дивана, фрау Марта поила его замечательной пахучести чаем собственного приготовления из смеси каркаде, листьев вишни и чабреца, а поскольку в гости Сима пришел не только с букетом тюльпанов, но и бутылочкой вишневого ликера, их беседа быстро приобрела задушевный и почти интимный характер, и про жизнь жильцов дома он смог в подробностях узнать почти все. Элтона фру Марта хорошо помнила:

— Как почему? Вы не представляете, как был хорош этот немец — высоченный, с прямо-таки огненного цвета бородой, веселый и очень-очень вежливый. Если честно, я так и не поняла, что он нашел в этой!

— В его жене?

— Одно только название, а на самом деле — очень плохая женщина. Ну, вы понимаете, о чем я говорю. — Фру Марта со значением кивнула в сторону окна, выходящего на улицу.

— Прямо вот так? — подыграл ей Сима.

— Пробы негде было поставить! Может, она его приворожила — знаете, было в ней что-то очень опасное. И глаза, как у ведьмы, прямо полыхали. Помыкала им, бедным, эта Лиза, как хотела.

— Лиза? Тоже Лиза? — удивился Сима.

— Что значит тоже? — недоуменно переспросила фру Марта. — Хотя, да, да, конечно, правда ваша — девочку ведь они тоже назвали Лизой. Но говорили, что в честь его матери. Красивая девочка была и кроткая.

— И как же они жили?

— Она всегда им была недовольна, а он терпел — думаю, что из-за дочери. Очень много работал в своем музее, домой приходил поздно, и Лиза успевала свои делишки обделать чисто, а сама его в музее застукала с каким-то парнем, представляете? Но я его не осуждала, хотя лично мне это было ужасно неприятно. Ну вы понимаете, о чем я? — Фру Марта вдруг глянула на Симу с таким молодым вызовом, что он даже смутился.

— Конечно, конечно, хотя сейчас это совсем не считается неправильным, не так ли?

— Каждому времени — свое!

— Как это мудро! Прекрасно! Но как же это у них закончилось?

— Лиза очень кричала, а потом вызвала его деда, и тот тоже очень кричал, жильцы, сами понимаете, начали мне жаловаться — у нас здесь не принято так шуметь, — ну, я и попросила их съехать. Куда он подевался — не знаю, а они с девочкой на Старую сторону уехали, жили где-то рядом с китайским кварталом. — Фру Марта задумчиво взглянула на Симу и, пожевав немного губами, добавила: — Хоть и не любила я ее, врать не буду, но все-таки я видела девочку, там, за стеклом. Ну, вы понимаете, о чем я говорю?

— Ужасная история!

— Вот именно! Странная история!

Вечером в гостинице Сима долго стоял у окна, разглядывая деревья на другой стороне канала — оранжевые фонари окрасили листья на их ветках неестественным, ярким цветом, и поэтому казалось, что напротив вдруг наступила осень. Тем более что к вечеру над городом начал сеять редкий, но настойчивый дождь.

Подумав, Сима оделся потеплее, взял гостиничный зонт и долго бродил по той самой улице, где на первых этажах домов сквозь прозрачные оконные стекла, видны скромные меблированные комнаты и женщины. Разные — блондинки, брюнетки, рыжие, высокие и не очень, пышнотелые и, наоборот, худые, черные, желтые, оливковые, белые, но все одинаково обнаженные.

Они стояли в центре комнат и молча, без вызова, со странной, почти грустной улыбкой смотрели на людей, которые прогуливались по улице мимо окон, иногда стеснительно поглядывая в их сторону. Женщины были так неподвижны, что казались частью интерьера картины, обрамленной оконной рамой.

Но когда на окне начинала задергиваться штора, странная прелесть этой невротической картинки вдруг исчезала, она становилась очень будничной и даже скучной.

Дойдя до ярко освещенной площади, Сима вдруг со смущением понял, что его встревожила грубая откровенность происходящего. Он резко повернул обратно на улицу, тускло освещенную светом из окон-картин, и начал внимательно всматриваться в женские лица за окнами, сам пока не понимая зачем, отыскивая среди них похожую на Лизу.

Но пройдя улицу из конца в конец, до самой набережной, в окне углового дома вдруг натолкнулся на лицо, похожее на лицо Полин, и был так этим ошеломлен, что не задумываясь, как завороженный, позвонил в ее дверь.

Когда услышал голос, наваждение, конечно, разрушилось. Но желание встречи осталось.

Когда все закончилось, Полин-2 вытянула из пачки длинную коричневую сигарету, прикурила от золотой зажигалки и подтянула простыню на груди.

— Она тебя очень обидела? — Вопрос был неожиданным.

— Кто? Ты о чем? — Сима поднялся с кровати.

— Похожа на меня?

— Не лезь, ладно?

— Ты ей здорово отомстил. — Полин-2 ловко выпустила вверх еще