Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин

Сколько ни прикидывался своим, окружавшая устроенная и расчетливая жизнь ощущала чужую энергию и боялась ее мощи — может, потому и закружилось вокруг Андрея Ильича что-то детективное, да еще с мистическим оттенком.

Несколько дней спустя, еще до солнца, он с городской набережной, что рядом с Сан-Марко, на катере добрался до одного из тех больших круизных лайнеров, гудки которых в летнее время всегда будили его по утрам. На пути от Венеции до Ниццы на корабле должен был состояться знаменитый аукцион произведений искусства, и Андрей Ильич был приглашен на него в качестве эксперта. Детектор брать с собой он не боялся, потому что тот был похож скорее на новомодный браслет для любителей здорового образа жизни, чем на серьезный прибор. Тем более что была еще одна, секретная, деталь, без которой прибор не работал. Деталь была такой незаметной, что Андрей Ильич мог не опасаться за разгадку своего секрета. Ну разве только если он сам этого захочет.

Скоро шумная Венеция исчезла за горизонтом, вокруг корабля начало круглиться тихое море с изумрудного цвета водой, воздух с густой примесью йода кружил голову, и все призывало к праздности.

Для начала Андрей Ильич внимательно обследовал свою каюту и, не найдя ничего подозрительного, отправился знакомиться со сверкающим золотом, лаком и неоном, помпезным чревом ковчега, высокомерно именующего себя «Кристалл Спэйс».

Десяток прозрачных лифтов, летая между этажами, заполненными ресторанами, магазинами, музыкальными салонами и залами казино, поднимались до самой верхней, одиннадцатой, палубы — там были устроены бассейны, каток с искусственным льдом, поля мини-гольфа и гигантского размера апартаменты для совсем уж несметных богатеев.

Весь этот краткосрочный рай был под завязку набит всевозможными соблазнами для глаз, желудка и кошельков. И удивительно большим количеством пожилых людей.

Плавучий остров неги и роскоши походил на оживший музей восковых фигур — в любом уголке корабля можно было столкнуться с людьми, лица которых, познакомившись со скальпелем хирурга, стали похожи на застывшие маски со сверкающими улыбками, выглядевшими иногда просто мученически.

Многие из этих людей расположились в шезлонгах вокруг открытого бассейна на верхней палубе, подставив лучам солнца свои морщинистые тела. Но особенно их привлекало казино. Там Андрей Ильич с интересом наблюдал, как эти отчаянно богатые люди бурно радуются пустяковым выигрышам у сверкающих огнями и пластиковым золотом одноруких бандитов.

Не зная за собой греховной страсти игрока, Андрей Ильич поддался общему настроению, присел к никелированному искусителю и начал гнать его к какой-то, вдруг ставшей понятной ему, финальной точке. И когда, по его расчетам, оставалось совсем чуть-чуть до успеха, у Андрея Ильича кончились жетоны. Он отправился к кассе, но какая-то толстая тетка, плюхнувшись без спроса на его место, вставила жетон и только нажала кнопку, как из внутренностей машины раздалась громкая бравурная музыка и хлынул дождь монет. Их звонкий металлический перезвон смешался с восторженными криками женщины, которая собирала выигрыш сначала в пластиковые ведра, а когда их не хватило, и в подол бесстыдно задранного платья. Этот крик еще долго звучал в ушах Андрея Ильича.

Не денег ему было жалко, а украденной удачи.

Озадаченный таким своим огорчением, он отправился в музыкальный салон, чтобы развеяться. В баре выпил водки — ее подавали именно так, как он любил — в насквозь промороженной стопке, с зелеными перчеными оливками, уселся возле балконной ограды и стал смотреть на танцующих внизу, на ярко освещенном подиуме. Мужчины во фраках и блестящих лакированных туфлях и женщины в шелковых, красиво облегающих фигуру платьях двигались так слаженно и музыкально, что Андрей Ильич уверенно принял их за танцоров, за профессионалов — обычно их нанимают на круизные лайнеры для разогрева публики.

Но когда одна пара резко развернулась, совершив рискованное па, Андрею Ильичу показалось знакомым лицо танцора. Он даже чуть не вскрикнул от неожиданности, так тот был похож на Ангела.

В эту же секунду в зале погас свет, а по кораблю раскатились звонки, сообщавшие о пожарной тревоге.

Главная палуба была заполнена людьми. Офицеры корабельной полиции носились по ней взад и вперед, выстраивая пассажиров в шеренгу. Кто-то был в вечерних платьях и смокингах, прямо из-за столов в ресторане или фотосъемок парадных портретов, некоторые выскочили из кают в пижамах и тапочках, многие были в желтых спасательных жилетах — в целом все очень напоминало сборище обитателей сумасшедшего дома.

Рядом с Андреем Ильичом шумно дышала осанистая дама в шелковом цветастом платье, собольей накидке и почему-то белых кроссовках, похожая на ту бандитку, что забрала его выигрыш.

Раздался противный скрип, и откуда-то сверху на тросах начали спускаться огромные спасательные боты. Когда из динамиков перестали разноситься команды, на палубе показался капитан. Он был великолепен — в белом парадном мундире, лаковых ботинках и фуражке с гербом. Выйдя в центр палубы, он представился, поздравил всех пассажиров с успешным пожарным учением и пригласил на вечерний капитанский прием и фейерверк.

Андрей Ильич чуть не лопнул от злости. Кляня себя за извечную доверчивость, он резко развернулся и, конечно, тут же въехал ногой в косяк двери. Шипя от боли и матерясь про себя всеми известными ему неприличными русскими словами, он прыгал на одной ноге, проклиная свою дурацкую привычку забывать про углы и пороги и лупить ногами по ним со всей силы, а порой и пальцы ломать. Андрей Ильич давно знал, что именно ноги отвечали за его рассеянность, задумчивость или злорадство.

Он доковылял до каюты и, осмотрев ногу, понял, что отделался большим, иссиня-багрового цвета, синяком. Укутав ногу мокрым полотенцем, Андрей Ильич улегся на кровать и начал себя ругать. Когда занятие это ему наскучило, принялся глядеть в окно, которое горело красным отсветом от опускавшегося в море пылающего косматого солнца. Такой закатный пожар предвещал утреннюю ветреную погоду, а значит, и волнение на море.

А потом начало быстро темнеть. Андрей Ильич и глазом моргнуть не успел, как наступила ночь.

Чуть позже он услышал частые гудки с моря и допрыгал до балкона, чтобы посмотреть, что случилось. Недалеко от лайнера, тяжело поднимаясь и опускаясь на волнах, дрейфовала большая белая яхта. От нее уже летел, окаймленный белыми бурунами, катер.

Когда катер подвалил под борт, к штормтрапу, Андрей Ильич вздрогнул — из кабины суденышка показался его давний московский знакомый, известный собиратель живописи. Даже сейчас он был в строгом парадном костюме и широкополой черной шляпе. За ним