Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин
Перед заходом корабля в Монако Андрей Ильич купил билеты на экскурсии в океанариум и княжеский дворец, оставил записку в каюте с подробным адресом в Париже, куда просил переслать вещи, и сошел на берег налегке — в шортах, футболке и с рюкзаком за спиной. Сначала по длинной лестнице взобрался вместе со всеми на самый верх холма Монако-Вилль, там побродил по площади, мозоля глаза всем возможным наблюдающим, потом спустился вниз, прыгнул в такси и поехал в сторону Ниццы.
Таксист Жора, в миру Георгий Иванович, проживал в маленьком городишке Сен-Жермен де Пре, был внуком деникинского офицера из знаменитой московской дивизии и эмигрантом в третьем поколении. Андрей Ильич еще прошлым вечером связался с ним по скайпу и договорился, где и как он его будет встречать.
Хотя потомок белогвардейца нынешних русских не любил, подозревая в них агентов КГБ, но к Андрею Ильичу неожиданно расположился и много помогал. Повез его сначала вдоль моря, по узкой и кривой дороге, через Кап-Ферра, Вильфранш, всем видом показывая, что нацелился спускаться здесь к морю, Ницце и дальше по берегу до самых Канн. Но вдруг нырнул во двор большого нового дома, проскочил его парковку и через пустырь, где начинали строить что-то новое, выскочил на верхний широченный хайвэй. Хвост, который они заметили еще в порту Монако, вскоре обнаружился за ними. Жора, самодовольно хмыкнув, сказал, что теперь, когда эти, сзади, уверились, что они остерегаются, следует вернуться и погонять шпиков по узкой дороге до посинения.
В Каннах, где на тротуарах было не протолкнуться от состоятельной отдыхающей публики, упивающейся собственной славой и самомнением, а на улицах было полно дорогущих машин, они славно покружили по городу, показывая тем, кто был сзади, что заметают следы, и отправились на окраину — квартиру ему Жора снял там, где обитал простой французский народ.
Соглядатаи устроились в машине напротив выхода, с одной стороны дома, и в кафе у выхода на соседней улице — Андрей Ильич разглядел их сквозь щели в закрытых ставнях.
Два дня он их мучил, не выходя из дома — напротив, к нему не переставая звонили в дверь посыльные с почты, китайского ресторана, заезжал портной и консьерж из дворца выставок. Но утром третьего дня он надел большие темные очки, куртку с капюшоном, Жоркины потертые джинсы и, оглядываясь по сторонам, c черного хода выбрался из дома и двинулся к вокзалу. Там постоял у расписания поездов дальнего следования, что-то записывая в блокнот, потом оккупировал телефонную кабину и долго изображал для шпиков, что звонит куда-то и о чем-то договаривается.
Зачем-то купил креветок, пива и кулек жареных каштанов и уже поворачивал обратно, когда услышал голос своей таинственной любви. Хотя на автобусной стоянке, разворачиваясь, словно простуженные слоны, ревели автобусы, он не мог ошибиться — она cказала то, что он слышал в своих снах.
— Илечка! — Это ведь надо придумать!
Больше так его никто не звал.
В магазинной витрине он увидел ее отражение — она была за рулем машины с открытым верхом, — но сделал вид, что ничего не слышал. Она помахала ему, но Андрей Ильич быстро пошел вверх по улице.
Опасная любовь его подъехала поближе к тротуару и ехала рядом, поглядывая на него с улыбкой, но потом бросила ему под ноги небольшую черную сумку, резко газанула и, пролетев перекресток под хор неодобрительных гудков на желтый, исчезла за поворотом.
Андрей Ильич сразу повернул в переулок, проходным двором добрался до параллельной широкой улицы, не задерживаясь, перебежал ее и запрыгнул в уже отходивший автобус. Уходил от хвоста красиво, прямо как в кино, только зря старался — позвонил Жора и сказал, что дома гости и пусть он не очень торопится.
Через час, ориентируясь на возможные места установки «жучков» и камер, Андрей Ильич бродил по комнатам и звонил — сначала в Москву, потом в Прагу и Париж, сообщая о картине, называл ее возможную цену и время, когда сможет провести окончательную экспертизу. Потом связался с кораблем и предупредил, что точно не вернется, вдруг распахнул ставни и подозрительно осмотрел улицу, словно кого-то выглядывая. Еще раз позвонил кому-то и сообщил, что срочно уезжает, потому что ему кажется, что за ним следят, и поэтому отправляет кое-что почтой. Перед возможной камерой тщательно завернул несколько коробок в бумагу, плотно обтянул пленкой, уложил в рюкзак, с которым ушел с корабля, и отправился на соседнюю улицу в почтовое отделение, где долго оформлял заказное послание на адрес в Париже. Вдруг схватился за живот, изображая приступ желудочных колик, попросился в туалет и через заднюю дверь вышел во двор — там его уже дожидался Жора.
Уселся за его широкой спиной на заднее сиденье мощного «Харлея», и они полетели в глубину Прованса, где у родственников Жоры был домик и маленький виноградник.
В черной маленькой сумке, которую он поднял на улице, был небольшой планшетник. Экран его долго оставался темным, а потом на нем высветился адрес электронной почты: ОДИНОКОВА@google.com.
Он набрал его на компьютере, но ответа не было.
Вечером вся Жорина семья собралась за уставленным вкусной крестьянской едой столом, Андрей Ильич слушал рассказы про новый урожай винограда и так напробовался домашнего наисвежайшего «Божоле», что неожиданно заснул. Его накрыли пледом и оставили там, где он упал, — на диване в нижней большой комнате.
Но скоро его словно разрядом стукнуло. Стараясь осторожно ступать по скрипучим ступенькам пожилой лестницы, он забрался к себе на второй этаж и нашел на компьютере ее давний вопрос:
«Илечка, вы здесь? Спите? Жалко».
Он тут же набрал в ответ:
«Одинокова — это фамилия? Красиво, но печально звучит. А как звать-то вас, красавица? Спите?»
Огорчился, но продолжил, чтобы она могла прочесть, как только проснется:
«Пускай вас зовут — Лена, Елена? Мне нравится и вам подходит.
Скоро солнце взойдет, постараюсь вам присниться, не провороньте».
Ответ пришел с первыми птицами:
«Как вы мое имя угадали? Это волшебство какое-то».
«Вот-вот, бойтесь меня. Превращу обратно в лягушку за то, что покинула».
«Так получилось. Ребята утащили меня с собой на фестиваль в Локарно, а потом уже сюда, в Канны. Вам отдали рыбу на рынке?»
«Я ее отпустил на волю».
«Как? Она же неживая была, я ее зубы трогала».
«Еще какая живая — уплыла очень быстро».
«Испугалась, что вы ее снова поймаете».
«А вы не боитесь?»
«А я не боюсь».
И тогда он назвал ей адрес.
Жора, не переставая, орал на него полчаса, потом махнул безнадежно рукой и выдал