Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин
— Ну и здоров ты дрыхнуть, Ильич. Вставай, а то революцию проспишь.
Дежурная шутка про отчество вождя революции была коронным номером Ангела. Неизвестно откуда объявившийся друг приплясывал у плиты в костюме карнавального капитана и с маской, лихо сдвинутой на затылок.
— Как ты меня нашел?
— Дело не во мне. Ты лучше подумай, как тебя вычислили парни с корабля?
— Как вычислили?
— Я обогнал их часа на два-три, не больше. Одежду не ищи — все твое барахло за бортом. Если там есть «жучки», пусть попьют воды.
— А в чем я буду ходить?
— Ты красив и так. Будешь завтракать?
— Не хочу я ничего.
— Напрасно — моя яичница по-сицилийски — это пища богов.
Минут через десять негромко застучал под палубой дизель, пыхнул синеватый дымок из выхлопной трубы, «Диана» отделила свое грузное тело от причальной стенки и, осторожно огибая гондолы, полные развеселого карнавального люда, двинулась против течения туда, где жили бельгийцы и голландцы.
Ангел, разомлев после завтрака, устроился на диване и громко храпел, а Андрей Ильич, натянув замасленный рабочий комбинезон, осторожно покручивая штурвалом в рубке, направлял баржу вдоль бакенов и пытался разобраться в том, что произошло:
«Получается, что планшетник заряжен?
Неужели все-таки Лена? И дело не в картине, раз они ищут его. Значит, дело все-таки в детекторе. Тогда это точно дело московское! И взялся за него кто-то серьезный. Надо побыстрее в убежище.
А если это те, что за Ангелом охотятся? Он ведь мог их навести?
Кстати, а как он меня нашел? Про «Диану» он ведь не знал».
Про баржу действительно знал только Андрей Ильич — он купил ее еще в начале западной жизни, когда денег было чуть, а надо было где-то жить.
«Неужели это Ангел? Разменял меня, чтобы откупиться от своих мафиози?»
Тут Андрей Ильич заметил две машины, стоящие на дороге, которая шла вдоль реки, а около них каких-то людей. Вскоре машины сорвались с места и исчезли за поворотом — там, где был шлюз. Времени оставалось в обрез.
Андрей Ильич подвел «Диану» к берегу, бросил якорь, закрепил швартовочный трос на дереве, достал из трюма свою дорожную сумку с документами, деньгами и детектором, прихватил удобные мокасины Ангела, которые тот неосмотрительно оставил на палубе, и спрыгнул на берег.
На дороге голоснул трактору с прицепом, наполненным большими рулонами скошенной травы, чего-то насочинял пузатому, с седыми отвислыми усами Жаку про поломку движка и поехал с ним, болтая о погоде, движении на реке и ценах, что душат крестьян. Так и добрались до платформы электрички. Рядом со станцией шумел небольшой рынок, где Андрей Ильич прикупил себе куртку, кепку с длинным козырьком, поменял мокасины на кеды и сделался неотличимым от местных жителей.
Теперь можно было и пообедать.
Но только он в уличной харчевне выпил местного крепкого пива и принялся за кусок мяса, как заметил на улице нескольких мужчин, собранных и деловитых, совсем не похожих на окружающих.
Может, это были обычные туристы, но Андрею Ильичу было не до выяснений. Скрываясь за рядами торговых лотков, он добрался до станции и запрыгнул в вагон отходившей электрички, а там засел в туалете. Перебрал бумажник, документы, прощупал швы на чехле прибора и подкладку сумки, потом разделся и осмотрел одежду, но «жучков» обнаружить не смог.
Буквы начали расплываться перед глазами, и в висках здорово ломило — надо было сделать перерыв. Старик перевернулся на спину, подложил руки под голову и начал думать над развитием сюжета.
Страх — он ведь может свести с ума даже нормального здорового человека. Не найдя «жучка» в одежде, Андрей Ильич мог решить, что проблема в нем самом. Он же читал про людей, которым против их воли вживляли чипы. Правда, кроме визитов к зубному, который долго возился с его коронками, больше вспомнить было нечего.
И тут Старик рассмеялся. Вдруг придумали такой, совсем крошечный чип, которому требовалось соединение с человеческой слюной, чтобы начать вырабатывать необходимую для сигнала энергию.
Он потянулся всласть до хруста костей, потом открыл глаза и прищурился, привыкая к яркому утреннему солнечному свету, бьющему в окно. Подумав несколько мгновений, он пододвинул к себе компьютер и продолжил историю без фантастических наворотов.
Не обнаружив ничего криминального в своих вещах и одежде, Андрей Ильич решил резко изменить направление движения — на ближайшей большой остановке выскочил из электрички, спустился в подземный переход, перебежал под путями на другую сторону, отыскал в расписании поезд, идущий в сторону Германии, в билетной кассе купил место в первом классе и через сорок минут плюхнулся в удобное кресло у окна.
И сразу же уснул — здорово намаялся за день.
Сон был навязчивый и неотступный. Сначала ему приснился московский знакомый, который требовал назад свою картину. Потом Андрей Ильич обнаружил себя со связанными руками и ногами в инвалидном кресле. К нему подошел мнимый безногий и коснулся утюгом его щеки, стало больно.
Андрей Ильич открыл глаза, понял, что это солнце за окном ему щеку припекло, опустил штору и снова заснул.
Теперь во сне появилась Лена. Она стояла на узкой улочке, смеялась и махала рукой, а потом ее схватили какие-то неизвестные люди и куда-то потащили. Андрей Ильич только собрался закричать на них, как его потрепали по плечу. Он открыл глаза. Над ним склонился кондуктор в форменной фуражке и что-то ласково ему втолковывал. Андрей Ильич отдал кондуктору свой билет и решил досмотреть сон.
Теперь он был на «Диане». Он обматывал себе голову кухонной фольгой, потом забирался под душ с жутко горячей водой, и все для того, чтобы не дать себя запеленговать.
Потом прилетел Ангел, который, хлопая крыльями, долго устраивался в кресле напротив Андрея Ильича и требовал назад свои мокасины. Андрей Ильич потребовал от него ответа, а Ангел захохотал и сказал, что не заслужил его подозрений:
— Может, ты вспомнишь, как сидел со своим московским знакомым в каминном зале гостиницы Шварцвальд? И как тот бился об заклад в