Можно и так сказать - Анна Александровна Матвеева

– У вас такое лицо, – пожалел её Анастасий, – не переживайте, я знаю, как вы относитесь к моему так называемому творчеству. Я и сам к нему так отношусь. Я вообще очень благодарен Аркадию Ивановичу, что он не благословил меня писать стихи. А всё другое, кроме стихов, это как бы компромисс, а с компромиссами у меня всегда было не очень… Чай правда отличный. Где вы такой берёте? Хотя лучше не рассказывайте, мне это не по карману.

Необходимо было вернуть разговор на нужные частоты, а то вокруг звучало уж слишком много разных шумов – прямо как в Лёшиковой музыке, будь она неладна.

– Ты сказал, что запутался? Я не очень понимаю…

– Ох, ну да… Началось всё ещё задолго до Главной премии. Вы помните, конечно.

– Да уж помню.

– Началось всё с того, что к «Молодым да ранним» пришла та стрёмная Лиза Андреева с целой кучей разных идей, а главное, денег…

– Анастасий, – испугалась Руся, внутренне благодарная гостю за эпитет для Анжелки. – Если мать узнает, что ты имеешь какие-то дела с МДР…

– Она меня убьёт. Как Тарас Бульба! – рассмеялся Анастасий. – Но уже поздно, знаете. Я… Я увлёкся.

Он замолчал. Руся передвигала в мыслях – как шахматные фигуры – всех ведущих артисток МДР, из тех, которых помнила, разумеется. Одна слишком стара для Анастасия, другая страшна как грех, третья – Сонька.

– Увлёкся Сонькой?!

– Нет, что вы! – Анастасий поперхнулся вкусным французским чаем.

– А кем?

– А это важно?

Он смотрел на неё с таким затравленным и в то же время гордым видом, что Руся наконец догадалась. Вот же бедняга!

– О таком сегодня даже в книгах запрещают писать, – с жалостью сказала она.

– А если сразу, самому зашифровать строчки? Облегчить, так сказать, задачу?

Руся задумалась. Идея показалась ей не лишённой смысла.

– …жжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж. Жжжжж! Жжжж, жжжжжжжжж, жжжж – жжж, жжжжжжжжжжжжжжжж и жжжжжжжжжжж… Вот как-то так. Я сразу понял, что мне там ничего не светит. Но это было тоже неважно.

– Почти Монтекки и почти Капулетти, – мечтательно сказала Русудана.

– Мать Жжжжж ненавидит так, что уже почти что любит. – Признавшись, Анастасий явно почувствовал себя лучше, ему хотелось делиться с Русей своей любовью, хотелось произносить дорогое имя. – Она никогда не простит мне, если узнает, поэтому…

Руся молча изобразила, как застёгивает рот на «молнию», и Анастасий благодарно улыбнулся.

– Но это не главное.

– Походу, всё у тебя не главное и не важное!

Анастасий развёл руками, и Руся вдруг заново, свежим каким-то взглядом увидела его – и залюбовалась. Так он был красив, со своими голубыми глазами и тёмными длинными волосами, забранными, как раньше носили старушки, гребнем (всё отняли у старушек – и гребни, и сиреневые волосы, и тапки «ни шагу назад»)! Денис у них с Нуровым тоже, конечно, не урод, но Анастасий это какая-то другая человеческая порода, улучшенная и дополненная.

И всё это, получается, пропадёт зря…

– В общем, Андреева прибилась к МДР – какие-то читки себе вымогала, с кем-то из девчонок дружила, на каждый спект заявлялась с цветами, с подарками…

– А Сонька ни словом об этом не обмолвилась, коза! – рассердилась Руся.

– Софья тут ни при чём, – Анастасию было явно неприятно признавать этот факт, но, по натуре благородный, он не мог поступить иначе. – Да и Лиза, мне кажется, только потом узнала, что Софья замужем за Аркадием Ивановичем… была. Её совершенно другие вещи интересовали. Она хотела закрепиться конкретно в этом театре. Писала рецензии – неглупые, кстати. Ей вскоре стали доверять, приблизили к себе максимально, ну насколько Жжжж в принципе может к себе кого-то подпустить.

Руся поморщилась, вспомнив подробный и горестный рассказ Нурова о сцене в туалете Главного здания.

– Что?

– Да зуб болит, надо коронку менять, – не моргнув соврала Русудана. – А дальше?

– А дальше Лиза начала выяснять, что да как устроено в театральной Москве, потому что с литературной она вроде бы как завязала… После того случая, когда Аркадий Иванович…

– Постой, – Руся прижала ладонь к сердцу, и кольца её сверкнули в электрическом свете. – Ты-то откуда это знаешь?

Анастасий вытащил из кармана толстовки мятый газетный лист и разгладил его ногтем, как Руся в детстве расправляла конфетные фантики «для коллекции».

– Знаете, как по-гречески «газета»? – спросил он. – «Эфемерида».

– Вот это точно не важно! – сказала Руся. Она не любила дополнительных сведений, лишних фактов и цитат из чужих текстов – всего, что так ценил её муж.

– Теперь все об этом знают! – заявил Анастасий, закончив разглаживать газету. Напечатанное лицо Нурова показалось вдруг Русе каким-то несчастным, болезненным – хотя он улыбался. – А Лиза, благодаря театру и Жжжжжж, заново уверовала в себя – и решила попытать счастья с премией. Ей рассказали, как всё изменилось у театральных после того, как раздули скандал в прошлом году – что премируют, дескать, не за талант, а за другие… способности и всегда и только по дружбе.

– Да, в МДР это любимая тема! Кое-кто от зависти к Людвиге с ума сходит…

Анастасий при упоминании матери вздрогнул, но всё же вернулся к теме:

– Ну и наша девочка, похоже, подготовила революцию. С участием тех, кто голосовал за неё на Главной премии.

– Бархатную революцию? – с надеждой переспросила Руся.

– Кровавую, – отрезал Анастасий. – Должно рвануть вот-вот, до сезона неделя.

А ведь и вправду, ужаснулась Руся, – она перестала судорожно следить за календарём, как в недобрые старые времена, и упустила одно из важнейших событий литературного года: объявление начала сезона Главной премии!

– Я зачем вам всё это рассказываю? – сам себя спросил Анастасий и сам себе тут же ответил: – Затем, что я, кажется, крепко запутался. Лиза предложила мне войти в жюри Главной премии, где всё теперь будет иначе, – но ведь я знаю вас с детства, я не мог не предупредить.

Он, кажется, всхлипнул. Слишком много признаний для одного вечера.

– Ты молодец, что рассказал, – Руся взяла Анастасия за плечи и крепко встряхнула. – А если чувствуешь, что запутался, советую тебе вернуться к развилке – и просто, ну не знаю, полежать там, на распутье. В пыли, в траве, в отпечатках чужих ног… Решение придёт само, надо просто перестать его выглядывать, понимаешь?

Глаза Анастасия вспыхнули:

– А вы никогда не пробовали сами писать?

– Нет, конечно,