Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин

Дверь в дом тоже была не заперта, и вот это было совсем непохоже на осторожного и подозрительного старика. На второй этаж, в жилое помещение, вела узкая скрипучая лестница, свет на которой включался автоматически. Андрей Ильич негромко позвал хозяина. Звук голоса несколько раз отразился от стен, но никто не отозвался. Он нерешительно двинулся по лестнице наверх. Входная дверь второго этажа казалась закрытой, но как только он дотронулся до ручки, она легко открылась.

Что-то было явно не так.

Внутри оказалось темно и тихо. Андрей Ильич включил припасенный Ангелой фонарик и двинулся в конец коридора. Когда он подошел к двери кабинета Корнелиуса, за его спиной скрипнула половица. Резко повернувшись, Андрей Ильич увидел убегающего человека, который в освещенном проеме входной двери со всего разгона напоролся на кулак Ангела, неизвестно каким образом возникшего на его пути.

— Ангел? Ты откуда?

— Торопись и не задавай вопросов.

— Ты не ангел, ты — черт.

— Лови.

Ангел бросил ему мешок и продолжил связывать руки и ноги оглушенного беглеца. Это был тот самый упитанный красавец, который вместе с толстухой следил за Еленой во Франции.

Андрей Ильич вытащил из мешка несколько небольших картин и быстро осмотрел их, но не нашел тех двух, что были ему нужны.

— Нет, это все не то.

— Давай иди к старику, может быть, еще успеешь.

Корнелиуса, избитого и окровавленного, Андрей Ильич нашел в задней комнате среди множества стоявших у стен картин. Он тихонько поскуливал от боли и, не отводя глаз, упорно смотрел в одну точку. Когда Андрей Ильич наклонился над ним, он вдруг торжествующе улыбнулся и потерял сознание. Что-то в его взгляде смутило Андрея Ильича — он понял, что нотариус смотрел на нечто конкретное, что было за его спиной. Если что-то хочешь спрятать, положи на самое видное место, — много раз Андрей Ильич получал подтверждение этой мудрости. На стене, прямо за письменным столом, висело старое, почти почерневшее от времени зеркало в богатой багетной раме. Когда Андрей Ильич снял его со стены и перевернул, то увидел, что обратная сторона зеркала была заклеена вощеной бумагой. Под ней к раме скотчем были прикреплены холсты, которые он так долго искал.

— Нашел?

— Да.

— Тогда быстро уходим — скоро здесь будет не протолкнуться от полицейских.

— Эти вызвали?

— Ничего руками не трогал?

— Только дверь при входе.

— Он тебя не узнал?

— Не думаю.

На улице совсем стемнело, и до машины, которую Ангел оставил в переулке, они добрались одновременно с сигналами полицейских машин, спешащих с разных сторон к дому коллекционера.

Старик потянулся, разминая затекшую поясницу. Переделывать ничего больше не хотелось, да и глаза устали от экрана. Он посмотрел на часы и присвистнул — стрелки торчали возле полтретьего ночи. Старик не первый раз замечал, что внутри работы время не то чтобы останавливалось — оно растворялось в его фантазиях. Впрочем, грезы эти наяву всегда заканчивались одинаковой усталостью и пропажей целого куска жизни.

Разбирать постель в середине ночи было лень. Он умастил под голову две подушки, натянул на себя покрывало и, лежа на спине, стал рассматривать тени, причудливо расчертившие потолок, — они слегка шевелились, когда ветер раскачивал деревья.

Старик лениво думал про Андрея Ильича. Писать-то он его начинал с себя, но вдруг обнаружил, что получился совсем другой персонаж: рациональный, мнительный до исступления и очень цепкий — сердце его пока еще стремилось к любви, но скоро вполне могло удовлетвориться обладанием Вещью.

Хотя и понять-то Андрея Ильича можно было, если учесть, что гонялся он, как ему казалось, за неизвестным шедевром самого Леонардо. Удержать такую диковинку мог только кто-то очень сильный и очень богатый. Но шанс был. Маленький, но был.

А Старику очень хотелось, чтобы Андрею Ильичу повезло.

В гостинице было тихо, портье мирно посапывал за своей стойкой и даже не пошевелился на звук колокольчика двери.

След был оставлен, и надо было торопиться — у ребят, которые гонялись за ним, был очень хороший нюх.

В номере сидела старая куколка. Она была при полном параде: в новом черном платье из тонкого шелка, едва просвечивающего на плечах, с новой стрижкой под мальчишку — в крохотных изящных ушах переливались под светом люстры бриллиантовые сережки.

У ног ее стоял чемодан.

— Потрясающе выглядите! Какая же вы красивая, Ангела, просто дух захватывает.

— Не про вашу честь.

— Да я не в этом смысле.

— А я ни секунды не сомневалась, что это так. Смыслы не по вашей части.

— Дорогая, сейчас не время выяснять отношения. Мы должны спешить.

— Дорогая? Лично я еду к себе домой. Немедленно отвезите меня на вокзал.

— Это небезопасно. Там нас могут ждать.

— Нас? Это вас ищут. Хочу на вокзал.

— Зря вы на меня обижаетесь.

— Я? Обижаюсь? Я вас терпеть не могу!

— Вот так сразу?

— Вы меня оскорбили и унизили.

— Унизил?

— И не делайте такое невинное лицо — я не девочка, которую можно обмануть.

— Какая девочка? Я не говорил, что вы девочка.

— Что? Вы даже сейчас продолжаете меня оскорблять. Все, прощайте!

Раскрасневшаяся и разгневанная, она ухватила за ручку тяжеленный чемодан и, шипя под нос некрасивые немецкие слова, поволокла чемодан к двери. Конечно, зацепилась каблуком за край ковра и полетела бы на пол, если бы не возник Ангел и не подхватил ее на руки.

И — о чудо! — старая куколка совсем не сопротивлялась, затихла, устроилась в его руках поуютнее и с интересом разглядывала Ангела. Он тоже смотрел на нее с какой-то нежной и блаженной улыбкой. Андрей Ильич не верил своим глазам, а уж, кажется, знал хулигана как облупленного.

За полчаса, пока он собирал вещи, отношения этих двоих cумели пройти огромную дистанцию.

Их взгляды, случайные прикосновения рук, вопросы и ответы, паузы и интонации были наполнены настоящей любовной химией, а присутствие Андрея Ильича совсем им не мешало.

Номер Ангела специально выбирала на первом этаже и с окнами во двор, чтобы из него можно было бы исчезнуть незаметно. Поэтому, пока госпожа Фридрих болтала с портье, расплачиваясь за постой, Ангел и Андрей Ильич через окно вытащили чемоданы, уложили их в машину, стоявшую за забором гостиницы. За руль сел Андрей Ильич, а сладкая парочка устроилась на заднем сиденье и болтала. Всю дорогу, вплоть до автобусной станции, они болтали не останавливаясь.

Там дороги их разошлись. Cтарая