Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому - Владислав Евгеньевич Лебедько

В.: Есть ли какие-то возможности направлять массовое сознание?

Л.: Конечно, есть.

В.: А кто это делает?

Л.: Кому только не лень. И люди, и нелюди, и иные существа… Возможностей для этого много. Средства массовой информации, слухи, предания, учения, наука, религия… Кто умеет творить сильные образы, чем-то привлекающие других людей, — считай, тот в какой-то степени управляет массовым сознанием.

А разум большинства людей работает, как у трех- или пятилетнего ребенка. Какая-нибудь хрень, вроде слуха, зачастую привлекает их куда больше, чем научная выкладка…

В.: У тебя есть какие-то предпочтения? Ты заинтересован в том, чтобы человечество жило?

Л.: Да. Мне так интересней. Здесь много всего происходит. Мне нравится изобретать новые фильтры для информации, болезни придумывать… Это — творческий поиск. А если ничего не станет, то наступит полнейшее отчаяние. Я же говорил, что и так жду конца времен, потому что надеюсь, что в следующем цикле у меня будет иная доля.

В.: То есть, по большому счету, тебе тяжело.

Л.: Да. Тяжело. Причем настолько тяжело, насколько легко в свете. Поэтому меня и боятся, так как я несу в себе эту тяжесть… Те, которые живут больше в антимире, получают удовольствие от созерцания меня. Но они могут получать удовольствие, потому что, все же, в приграничной зоне находятся. Я же — конечная фаза, за мной уже ничего нет. Я упираюсь в край. А те, кто поклоняется мне, мои слуги, они втайне надеются когда-то достигнуть моего могущества, не подозревая, что в этом нет ничего хорошего. Ну, они в процессе…

В.: Почему ты согласился на эту беседу?

Л.: Время подошло. И вам нужно это знать. По крайней мере, у меня нет никакого сопротивления.

В.: Хочу спросить про одного нашего знакомого N. Есть ли у него долг перед тобой?

Л.: Есть. Он пытался бороться с тьмой когда-то. Уперся рогами — тьма ему не нравится.

В.: И что ему делать?

Л.: Осознавать.

В.: Я так понимаю, что его пример — не исключение и характерен для очень многих…

Л.: Конечно. Не то чтобы очень многих, но для достаточно большого количества людей. Искренне-то борются с тьмой немногие. Многие только лозунги выдвигают, а внутри у них предохранитель стоит. А с тьмой бороться не нужно. Иначе тьма и свет взаимно будут поглощать друг друга. А это не по закону. По закону тьма и свет взаимодействуют зеркально.

В.: А те, кто искренне борются с тьмой, — что это за люди?

Л.: Это те, кто достаточно хорошо могут фокусировать намерение. И те, кто настолько глупы, чтобы пытаться противоборствовать тьме. Уничтожать се. Не можно высветлять, она даже этого ждет. Это будет по закону. А уничтожать — это зарабатывать себе и другим мучения.

В.: Борьба с дьяволом — ошибка?

Л.: Да. Люди, которые со мной сражаются, мне же и принадлежат. Это — комедия. Только, если смотреть человеческими глазами, печальная. Трагифарс. Как можно злом уничтожать зло? Только умножение зла от этого происходит. А тьма ждет, чтобы ее высветлили. Но это очень сложно. Это возможно в сотворчестве людей и Бога, и многих других существ. Я тоже, кстати, в этом участвую, и это сотворчество готовлю. Среди людей распространены версии, что я от Бога отрекся и хочу свой мир построить, дескать… Представь себе, каким дураком надо быть, чтобы вынашивать такие планы. Люди некоторые и то способны понять, что это — дурь, а я-то и подавно. Поэтому я и не помышляю об отречении. Правда, способностью мыслить я наделен, и мысль моя могла метаться в этом направлении, но я никогда не допускал ее до воплощения, осознавая последствия. Творец очень мудр, он даже мое представление о себе как об исключительном существе приспособил к общему делу… А оно у меня огромное, неизмеримое человеческими мерками. И только благодаря Ему я и справляюсь со своей миссией.

В.: В тебе есть хоть сколько-то любви?

Л.: Конечно, есть. Но она не такая, как у людей.

В.: А какая?

Л.: Она абстрактная, безэмоциональная. Она позволяет мне сохранить свою целостность и исключительность.

В.: Скажи, пожалуйста, слова Мефистофеля в «Фаусте» Гете точно отражают твою суть: «Я часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла»?

Л.: Да, довольно точно.

В.: В этом и заключается твоя абстрактная любовь?

Л.: Отчасти и в этом…

В.: Я так понимаю, что наша беседа тоже попущена.

Л.: Да.

В.: Спасибо тебе за эту беседу, Люцифер.

Л.: Будьте бдительны…

Описание переживания: ощущение космической глубины и невыразимой огромности сознания. Необъятный масштаб и прозрачность.

Вопрошающий: Здравствуй, Крайон.

Крайон: Здравствуйте.

В.: Честно говоря, ты — существо для меня непонятное. Я узнал о тебе из книг Ли Кэрола, которым я, честно говоря, не очень доверял, как и любой так называемой «контактерской» информации. Поэтому не хочется ориентироваться на эти книги, а хочется узнать — кто ты.

К.: Ты путанно выражаешься. Я не пойму, чего тебе надо.

В.: Я хочу узнать, кто ты.

К.: Я создание, обладающее самоосознанием. Я не человек.

В.: Ты — существо, подобное Архангелам?

К.: Нет. Мое жилище — это Космос. Архангелы же относятся к какой-либо планете и обслуживают ее.

В.: А ты являешься существом законодательным или исполнительным?

К.: По большей части — исполнительным.

В.: Но очень большого масштаба…

К.: Да. Масштаб большой, а специализация узкая.

В.: Какова твоя специализация?

К.: Вопросом на вопрос — я тебе расскажу, если ты скажешь, зачем тебе надо это знать.

В.: В книге Ли Кэрола, где автор говорит большей частью от твоего имени, утверждается, что ты принимал участие в решении судьбы Земли. И, посмотрев на то, что произошло за последние пятьдесят лет, ты и другие члены Космического совета постановили, что никакой катастрофы не должно быть. Вот меня и интересует, почему именно ты принимаешь такого рода решения. И на какие критерии опираешься.

К.: Я не решаю судьбу Земли. Это делают люди. Я констатирую факты, определяю, пригодна планета к дальнейшему использованию или нет.