Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому - Владислав Евгеньевич Лебедько

Л.: Мало того, людям весьма полезно общаться со мной.

B.: Почему?

Л.: Потому что я знаю цену жизни. Ее истинную значимость.

B.: Какова же она?

Л.: Это не описать, это надо пережить. При контакте со мной это возможно. Я знаю бездну, где нет Жизни. Там только тень от Жизни. И когда видишь настоящую Жизнь, зная эту бездну, тогда понимаешь ее цену. Она огромна.

В.: Ты добровольно выбрал это?

Л.: Не совсем. Так сложилось.

В.: Ты возгордился и из-за этого был изгнан?

Л.: Не совсем так. Я возгордился, потому что знал, что мне уготована особая миссия. Это произошло в начале времен, когда Вселенная еще не была развернута. И я много возомнил о себе. Но не это стало причиной. Уже все было предрешено. Когда запустился процесс творения, Бог увидел, что, раз есть свет, значит, должна быть и тьма.

В.: То есть никакой неприязни и наказания со стороны Бога?

Л.: Да какая там личная неприязнь? Ты что? Во мне есть особая сила, которая мне помогает.

В.: Что это за сила?

Л.: Кто выдержит тьму? Ее холодный манящий зов…

В.: Ну, а люди, которые попадают в ад?

Л.: По сравнению с этой бездной, ад — просто рай. Там есть хоть какая-то жизнь, энергия, ощущения. А вот там, в бездне — абсолютно холодное ничто. Можно сказать, что это — антимир. Оказавшись там, любое живое существо бесследно исчезает. Ни пылинки не останется — ни от сознания, ни от духа его.

В.: А живые существа туда попадают?

Л.: Бывает. Кто по глупости, кто случайно, кто намеренно.

В.: Как можно сознательно туда стремиться?

Л.: Ну, к исследованиям кого-то тянет. Правда, не ведает, что, лишь прикоснется к этому, уже и исследовать будет некому… Один только Христос может заглядывать в эту бездну. Больше, кроме меня, никто. Но это разные взгляды.

В.: Объясни, чем разнятся взгляды в эту бездну у тебя и у Христа.

Л.: Я не освящаю эту тьму, я ее просто знаю. Я ее вижу, я ее чувствую, я ею живу. А он — может осветить, хотя ему там делать особо нечего.

В.: У вас с ним есть какие-то взаимоотношения?

Л.: Конечно, есть, мы хорошо знаем друг друга. Мы знаем, зачем каждый из нас существует. Мне печально. Я ему даже немножко завидую.

В.: Почему?

Л.: Я жду конца времен, когда все это закончится. Тяжело мне…

В.: Но ты же знаешь то, что неведомо никому.

Л.: А что толку от этого…

В.: Кроме того, чтобы осознавать эту бездну, какие у тебя еще задачи?

Л.: Я проявляю неправду. Проявляю и создаю ее.

В.: То, что проявляешь и зачем, это лично мне понятно. А вот для чего ты ее создаешь?

Л.: Чтобы Жизнь отделить от не-Жизни.

В.: Можешь привести пример такой работы?

Л.: Создается какая-то иллюзорная надежда или ожидание, и затем отправляется в общее энергоинформационное поле. Кто-то вступает с этой вибрацией в резонанс, благодаря чему я вижу, что его жизненная ориентация требует существенной доработки.

В.: И как дальше складывается судьба того, кто срезонировал с иллюзией?

Л.: Самые крайние варианты — либо гибель существа, либо его «закалка». Между ними — масса промежуточных. Если бы не было этого фактора, который лишает жизненной силы в случае ошибки, то процессы самоосознания и познания стали более хаотическими. Я ввожу критический момент, который заставляет людей отвечать за свои действия. Появляется возможность ошибиться и расплатиться за это. А я отвечаю за этот хаос. Энтропию, по-вашему. Этот процесс мне нравится.

В.: А проявляешь ты какую неправду? Которую создают сами люди?

Л.: Да. Тут идет некое творческое взаимодействие. Я подсовываю в эту топку свой материал с помощью помощников. У людей богатая фантазия, и они создают множество разных глупостей.

В.: Какой неправды на Земле больше — созданной тобой или людьми?

Л.: Людской больше.

В.: Что значит, что ты есть в каждом человеке?

Л.: Когда человечество выбрало самостоятельный путь, решилось отделиться от Бога, через некоторое время неизбежно возникло у каждого из вас ощущение лишенности, брошенности, — но и исключительности. Это — мое. Я в нем пребываю и его культивирую в людях.

В.: Зачем?

Л.: Чтобы они осознали свой источник.

В.: Каким образом это позволяет осознать свой источник?

Л.: По принципу противоположности.

В.: У тебя есть какие-то чувства к людям?

Л.: Зависть небольшая. Ненависти точно нет, разве что к отдельным, особо упертым существам, одержимым какими-то глупыми идеями. Любви тоже нет. Разве что — симпатия к отдельным людям.

В.: Каким людям ты симпатизируешь?

Л.: Всяким. И тем, которые мне помогают, и тем, кто наоборот…

В.: Какие качества вызывают твою симпатию?

Л.: Сообразительность, смелость, твердость, стремление и умение постоять за себя. Хитрецов, манипуляторов, изворотливых людей я, конечно, поощряю, но сам я их не люблю. Они вызывают у меня противное ощущение. На работе я их использую, а так не люблю. Потому что личностный слой у меня все-таки есть, и это, кстати, то, чем я отличаюсь от Архангелов. Хотя в остальном мы с ними сделаны примерно из одного теста. Специализации разные…

В.: У тебя много помощников?

Л.: Да.

В.: Это существа Тонкого мира?

Л.: В основном. Но и люди своими мыслями мне зачастую помогают. Любое неуравновешенное чувство, страсть, дисгармония — это мое.

В.: А что за тонкие сущности тебе помогают?

Л.: Такие же — не обладающие равновесием.

В.: Но ведь, как следует из научных исследований, — то, что не имеет равновесия, как раз существует по антиэнтропийным законам…

A.: А все равно. Мне служат те, кто в этом отношении «мимо кассы» пролетает.

B.: Как это?

Л.: Ну, вот тебе сравнение: у собаки Павлова дырка в пищеводе, поэтому, сколько она ни ест — все вываливается. Так и здесь. Не имея равновесия, они не развиваются, а, наоборот, содействуют энтропии.

А Архангелы, например, уравновешены полностью. А люди — и так, и эдак.

В.: Откуда взялись существа, которые помогают тебе?

Л.: Некоторых я сделал, кого-то люди сотворили, кого-то Создатель попустил, но в основном это моя работа. Кстати, некоторая часть из них тоже эволюционирует. Но лишь часть, не все.

В.: От чего это зависит?

Л.: От закона равновесия. Если все станут эволюционировать, то тьмы не станет, и вообще всем придет конец.

В.: Что значит «всем придет конец»?

Л.: Вселенная превратится в точку. Формы исчезнут. А игра идет, пока существует разнообразие всевозможных форм. Когда везде одна обнаженная суть и свет