Двухголовый всадник - Наталья Звягинцева

– Коли не хотите про красавиц слушать, вот вам про чертей сказ, – и, отчего-то весело подмигнув толстой приказчиковой жене, затянул: – В одном глухом лесу полянка есть. Найти её сложно, только знающий туда сыскать заветную тропку сможет. По краю той полянки молодой ельник так густо растёт, что и с вытянутой руки ту полянку не видать. Так вот, стоит на полянке изба, по самые оконца в землю вросла, а крыша покатая, мхом заросшая, самой землицы касается. И единственная есть верная примета, по которой ту избу можно сыскать, – так это чёрный дым, из трубы валящий.

Старичок снова покосился на приказчицу, та сидела бледная как полотно, пошевельнуться боялась. Сам же Савелий Михайлович во всё время ни разу на сказочника не взглянул, а знай себе пряники лопал да чаю из самовара подливал.

– А черти где же? – задохнувшись от страха, зашептала она.

– А черти как раз в этой избе и вились, много их там наплодилось, и больших, и малых. Разными пакостями промышляли. Что поменьше – гнилые дровишки да косточки человечьи подтаскивали и в костёр, что посередь избы горел, бросали. А что побольше – те в котлах, что над костром дымились, размешивали свои жуткие зелья. – Старик пригнулся пониже и обвёл взглядом всех сидящих за столом. – Варили они в тех котлах людские грехи, а по вкусу от обычного взвара иль пряного настоя не отличишь. Но ежели хоть пригубить посмеешь, сразу же дурнота приключается али хворь какая.

Приказчица не выдержала, двинула мужу локтем под рёбра, чтоб жевать перестал. От такого обращения бедолага только крякнул, но больше за пряником не тянулся и чаю не подливал.

– И зелья те не токмо на людей действия свои имели, – вещал старик, – и на скотину, и на птицу. А ежели такого яду в колодец плеснуть, то до следующего новолуния вся вода там будет отравлена. Тогда-то уж ни люду, ни животине в той деревне спасу не будет.

Тихо было вокруг, хоть народу набилось много. Половина свечей прогорела и погасла, погрузив столовую в густую вязкую тьму, в которой угадывались лишь силуэты. С каждой сказкой, рассказанной странником, тревога подступала ближе, заставляя оглядываться по сторонам и всматриваться в соседа с подозрением. Вислотский же стал отмечать в себе растущее разочарование. На странника он вдоволь насмотрелся, россказней его глупых наслушался и теперь, потеряв интерес, начал злиться, что всегда приключалось с ним в большом скоплении народу. Стал он подумывать о том, чтоб уйти. Старик же продолжал:

– Сейчас поведаю вам то, чему был я самолично свидетель. Много я ходил по дорогам за свою жизнь, ещё больше по бездорожью. Слыхивал про трёхлапую собаку, что брешет, будто кашляет.

Народ завздыхал, заохал.

– Так, значит, не я первый вам о том говорю, – довольно закивал старик, – да только слышать – это одно, а вот видеть – совсем другое.

– Неужто ты, батюшка, сиплую собаку встречал? – всем корпусом подался вперёд Громов, чем немало удивил Николая Алексеевича.

– Видал, как не видать, – усмехнулся старик. – Не веришь?

Василий только головой помотал.

– Так слушайте все, – понизил голос рассказчик. – Коли встретите ту псину о трёх лапах на узкой тропе, где вдвоём разойтись никак не получится, будь вы конный или пеший, непременно уступите этой твари дорогу. А ежели так не сделаете, не сойдёте с тропы, то на себя пеняйте. Собака та бросится и вмиг отгрызёт вам ногу…

Раздался громкий звук, то была трость Вислотского, что ударилась с силой о пол. Граф, бывший более не в состоянии выслушивать этот бред, поднялся, сверкнул зелёными глазами на странника, после чего опустил взгляд на свою искалеченную ногу и процедил сквозь зубы:

– Глафира Андреевна, что-то засиделись сильнее положенного.

И, гулко стуча тростью, граф вышел вон.

Поутру случился неприятный конфуз. Даже не конфуз, а целое происшествие. Неведомо откуда появился на дворе конный всадник. Лица его никто из дворовых не признал – значит, чужак. Всадник спешиваться не торопился, доброго здравия никому не желал, а только по сторонам всё головой крутил, будто искал кого. И конь под ним шибко беспокойно ходил, изо рта слюною капал. Вдруг, видно по невниманию, всадник чиркнул коня хлыстом по ляжке. А конь возьми да и взбесись, ногами забил, заржал громко, протяжно и в один миг сбросил незадачливого наездника наземь.

Вот это-то и вышло нехорошо. Граф об этот час ещё спать обычно изволил, а тут такая суматоха приключилась. Дворня бросилась строптивую скотину ловить, а конь не даётся, мечется по двору, слюною брызжет да ржёт во всё горло. Чуть наездника своего не затоптал, благо мужики расторопные оказались, прямо из-под копыт его вынули да на крыльцо отволокли.

– А ну говори, кто таков будешь? – раздался над незнакомцем суровый голос графского адъютанта.

Громов как раз вышел на крыльцо с намерением пораньше наведаться на конюшню к Саиду и стал свидетелем разыгравшейся сцены.

– Я Тимофей, из власовских крестьян буду, – поднимаясь на ноги и кланяясь в пояс, ответил мужик. – Соседи мы ваши.

– Хороши соседи, ничего не скажешь, – топнул ногой Василий, – без приглашения лезете да такое безобразие с ранья учиняете. Вошь ты зловредная, столько шума наделал! А как граф сейчас выйдет, он же шкуру велит с тебя, этакого непрошеного гостя, спустить.

Тимофей, выказав крайнюю степень испуга, бухнулся вновь на колени и стал поклоны лбом бить.

– Простите меня, барин, не гневайтесь, да только люди мы подневольные, сказано скакать, вот и скачем-с. Барыня моя приказала-с. Как же её ослушаться-то?

– Ты вставай смирно и отвечай. Почто твоей барыне понадобилось графа Вислотского в столь ранний час беспокоить?

Крестьянин заёрзал, но с колен не поднялся. Смотрит на строгого господина снизу вверх, а сам глазами в разные стороны постреливает:

– Лидия Ивановна велела-с странника сыскать и как можно живее к ней доставить. У вас такого, случаем, нет? Сказочник он.

Василий нахмурился, а потом как схватит крестьянина за ворот рубахи да к себе притянул. Мужичок невольно на ноги поднялся, засеменил мелко вперёд. А Громов сверлит его взглядом и выпытывает:

– Откуда узнал, что странник у нас? Кто рассказал об этом?

– Ох, барин, не серчайте, – сбивчиво залепетал Тимофей, – и ведать не ведывал я, что старик у вас. Говорю же, барыня моя Лидия Ивановна Власова уж второй день гонцов по соседним деревням