Двухголовый всадник - Наталья Звягинцева

– С нервами у вашего барина всё в полном порядке, – протянул Николай Алексеевич. – Стало быть, короткая лучина ему и досталась?

– Так и было, – закивал Тимофей. – Барыня Лидия Ивановна сразу в плач, руки заламывает, барину на шею кидается. Уж не бранится на него, а умоляет. Барин же как плюнет на пол, так зло на жену уставился. Замолчи, говорит, не позорь меня перед гостями. Бросил короткую лучинку ей под ноги и ушёл.

– А утром его не нашли, – чуть растягивая слова, заключил граф, лицо его разгладилось, глаза заблестели.

– Барыня весь дом на ноги подняла-с, чтоб мужа её сыскали. Да всё без толку. А тут прибегает Настька, вся белая, зуб на зуб не попадает, слова связать не может и говорит, что ходила она сейчас на огород, а там на капустной грядке посередь маленьких один здоровенный кочан за ночь вырос. Подошла посмотреть и чуть концы-то от страха не отдала: вместо этого капустного кочана в листы завернутая голова нашего барина и лежит.

Громов так и охнул. Граф же лениво потянулся и с усмешкой бросил одно только слово:

– Фальшивка.

Мужик задрожал всем телом, попятился подальше от графа, закрестился, забормотал что-то тихое себе.

– Да не бойся ты, Тимофей, с нечистым я вовсе не знаюсь, – со вздохом сказал Вислотский. – Ты же сам сказал, что барин твой исчез. Так это или не так?

– Так, – продолжая дрожать, ответил крестьянин.

– А коли это его голова в капусте была, то ты бы сказал, что барин твой убит. Вот и вывод простой, что голова эта не его была. А коли Настасья её за барскую приняла, значит, похожа сильно, так и получается, что голова ненастоящая, фальшивая. Ты лучше скажи, хорошо ли барина твоего искали?

– Лучше некуда: и дом обыскали сверху донизу, и флигель, где гости проживают, и все постройки, что вокруг есть, – поспешил рассказать Тимофей. – А уж как барыня осерчала, ходила по двору, всё мужа кликала, требовала, чтоб показался. Все надеялась она, что Родион Романович шутит, что сам эту голову треклятую в капусту подложил да из схрона наблюдает, как ищут его. Только не вышел он, до самого вечера кликали его, искали. А наутро отправила барыня нас гонцами по соседним деревням сказочника ловить, ибо он под шумок и сбежал.

– Что-то тётушка запропастилась, – Громов беспокойно мерил шагами гостиную, – уж должны были они с Прокопием здесь быть.

Но уйти и оставить графа наедине с власовским крестьянином Тимофеем Василий не счёл возможным. У стены, как всегда, жался Осип, но его Громов в расчёт не брал, да и что сможет поделать этот хилый немчик против плечистого мужика. Сам граф, хоть и держал в руке трость с увесистым набалдашником, ловкостью и силой в глазах Громова не отличался и требовал неусыпного его пригляду.

За дверью раздались шаги и мелодичное позвякивание ключей. Вошла запыхавшаяся Глафира Андреевна, за ней следом сгорбленный старик. Был он с посохом и небольшой котомкою за спиной, по всему было видно, что собрался он продолжить своё странствие, даже не поблагодарив хозяев за хлеб-соль.

– Догонять пришлось, – сердито сообщила Чернова, – уж у самых ворот его сыскала.

– Сбежать вздумал, бестия косматая? – кинулся на старика Тимофей, но был схвачен за шиворот рубахи Громовым и поставлен на прежнее место.

Прокопий поначалу отшатнулся, но потом, приободрясь, выступил вперёд и низко поклонился графу:

– Мил господин, отпустите меня на все четыре стороны, я уж и так в ваших краях задержался… Дела у меня образовались срочные, – сильно склонив набок голову, блеял старичок, – вот и пришлось поспешать. И теперешнее задержание считаю несправедливым-с.

Граф Вислотский поднялся из кресла, сразу став на голову выше всех присутствующих, кроме своего адъютанта, который был с ним одного росту и так же широк в плечах. Но Николай Алексеевич был сильно скован, зажат в движениях, тогда как Василий стоял гибкий и упругий, как молодая рябинка. На старца граф даже не взглянул, а холодным неторопливым взором смерил Тимофея.

– Скажи мне, крестьянин, тот ли это старик, что сказки вам сказывал?

– Тот самый что ни на есть, тот самый! – радостно закивал Тимофей и попытался вывернуться из Громовых тисков, но тот крепко его держал.

– Теперь ты отвечай, Прокопий. Был ты в имении Власовых третьего дня? – Вислотский строго взглянул на сказочника.

– Ох, батюшка, был. – Старик совсем сник, понуро опустил плечи и сильнее согнулся в спине. – Да только наперёд скажу, ни в чём я совсем не виноватый. Ни сном ни духом не знаю я, что там у них приключилось и на что я им заново снадобился.

– Злоязычий ты змей! – заверещал крестьянин не своим голосом. – Куда барина нашего подевал?

– Ничего не знаю ни про какого барина, – испуганно залепетал Прокопий, прячась за фигуру Глафиры Андреевны. – А как уходил я из ихней усадьбы, всё там спокойно было-с.

– Да как же спокойно, коли барин наш пропал!

Прокопий неожиданно прищурился и говорит:

– А с чего взяли, что он пропал? Может, и не пропадал он вовсе?

– Как не пропадал? – растерянно уставился на сказочника Тимофей. – Что ты такое тут мелешь?

– А так, не пропадал, – проблеял старичок. – Может, сбежал ваш барин? Может, у него отвращение к семейной жизни настало, вот и решил, никому ничего не сказав, уехать. Новую жизнь начать.

– Ты, старик, ври, да не завирайся. Не мог наш барин такое удумать, – со злобой процедил Тимофей и, ещё раз попробовав вывернуться из лап Громова, потянулся к сказочнику. – Вот я тебя сейчас…

– А ну хватит! – Граф с силой ударил тростью об пол, так что крестьянин язык прикусил.

В образовавшейся тишине Николай Алексеевич неровной походкой приблизился к окну. Вид из него открывался прелестный, несущий покой и леность. Втянув чуть липковатый, пряный запах деревенского лета, граф тихо сказал:

– Погода нынче для прогулки самое то. Василий, вели-ка заложить коляску, прокатимся до соседей. Не зря же они меня трижды в гости звали. Надо бы соблюсти приличия. И ты, Прокопий, тоже поедешь. Разобраться хочу, правду говорят о тебе или напрасно оговаривают.

В четверть часа Саид управился с работой. Местные конюхи только диву давались на черкеса, как он был проворен и силён, как ловко находил подход к любому норовистому жеребцу да кусачей кобыле. Подойдёт неслышной поступью, в гриву пальцы запустит и ну на ухо не по-нашенски шептать. А лошадка смирно так стоит, ушами прядёт, но опосля слушается графского кучера беспрекословно.

На сегодня Саид выбрал двух гнедых коняг с круглыми