Пойманная временем - Джули МакЭлвен
Если ошиблась... что ж, слугам придётся много убирать. Но Бэнкрофт уже не повезёт её к озеру. По крайней мере живой.
Расчёт оказался неверным: траектория вышла выше. Пуля ударила Бэнкрофта точно в середину лба. Запах серы повис в воздухе тяжёлым гнилым покрывалом. Желудок Кендры сжался, когда она встретилась с его широко раскрытыми глазами. Вспомнила, как их взгляды впервые пересеклись над телом сэра Джереми.
Бэнкрофт рухнул вперёд на стол. Стакан с бренди разбился. Пистолет, всё ещё зажатый в руке, с грохотом ударился о поверхность стола. Кендра вскочила и бросилась в сторону — на случай случайного выстрела. Быть убитой мертвецом было бы особенно обидно.
Медленно она выпрямилась. В ушах звенело. Кендра смотрела на Натана Бэнкрофта — Матео Эрнандеса.
Как угодно.
— Похоже, не всё удалось предусмотреть, да?
Глава 52
Алек как раз открывал дверь особняка лорда Бэнкрофта, когда услышал выстрел. Его пронзил ледяной страх. Он в панике оглянулся. Герцог и Сэм только въезжали во двор, резко натягивая поводья, отчего лошади фыркали и вскидывались. Алек бросился по коридору. Из приоткрытой двери впереди колебался свет, и он рванул к ней. Плечо ударилось о тяжёлую створку, дверь с грохотом распахнулась и врезалась в стену, когда он ворвался в комнату.
— Кендра!
Облегчение захлестнуло его, когда взгляд нашёл её. Она стояла — господи, сейчас имело значение только это, — а Бэнкрофт лежал, обмякнув, на письменном столе. Он был неестественно неподвижен, но пальцы Алека крепче сжали мушкетон, который он одолжил у Бенджамина, — на всякий случай.
— Он мёртв, — с пугающим спокойствием сказала Кендра. — И мне понадобится новая сумочка.
— Боже мой. — Алек положил мушкетон на стул. Он повернулся и заключил её в объятия как раз в тот момент, когда в комнату вбежали герцог и Сэм. Несмотря на внешнее спокойствие Кендры, Алек чувствовал, как её бьёт дрожь. — Ты в порядке? Ты не ранена?
— Нет… нет, со мной всё хорошо. — Она обняла его. — Боже…
Сэм подошёл к телу и повернул Бэнкрофта так, что его голова безвольно откинулась назад. Увидев пулевое отверстие в голове графа, он тихо присвистнул. Его золотистые глаза сузились, когда он оглядел комнату и остановился взглядом на ридикюле с почерневшей дырой в дне.
— Явная самооборона. Полагаю, надо послать за констеблем и магистратом, хотя Джеймсон сейчас занят мистером Тёрнером.
— Бэнкрофт стрелял в Тёрнера. — Кендра посмотрела на них. — Флора вас нашла.
Это был не вопрос, но Сэм кивнул.
— Похоже, она решила, что муж угрожает тебе. Мистер Тёрнер сказал нам, что в него стрелял граф.
— Значит, он жив?
— Да. Только не знаю, надолго ли.
Герцог добавил:
— За доктором Пулом послали, но мы не стали ждать. Ты была для нас важнее всего, моя дорогая. Мы боялись, что и без того потеряли слишком много времени, добираясь сюда.
Алек крепче обнял Кендру. Им пришлось сначала вернуться в «Зелёную деву», оседлать лошадей и уже оттуда мчаться в Фэлкон-Корт. Бенджамина они оставили разыскивать констебля и доктора Пула для Тёрнера.
— Та ещё была скачка, — пробормотал он.
С сожалением Алек немного ослабил объятия, но совсем её не отпустил. К чёрту приличия.
Герцог спросил:
— Можешь рассказать, что произошло, моя дорогая?
Алек почувствовал, как поднялась и опустилась грудь Кендры. Долгое мгновение она молчала, глядя на тело Бэнкрофта.
— Это чертовски длинная история.
Историй, разумеется, было две.
Первая началась тридцать два года назад, когда Нэт Бэнкрофт погиб от руки безжалостного человека. В письме Стоун подробно описывал, как человек, которого он знал под именем Матео Эрнандес, присвоил себе личность Нэта. Он указал даты, время и совершённые преступления.
Под именем лорда Бэнкрофта Матео построил фабрику, от которой теперь зависел Ист-Динглфорд. Он создал целую империю, связанную с инвестиционными компаниями и объединениями по всей Англии. Фабрика и акции многочисленных предприятий, скорее всего, перейдут к его сыну Филлипу. Парень не останется нищим, понимала Кендра, но будет раздавлен. А как иначе? Он потеряет Фэлкон-Корт и графский титул. И вдобавок лишится памяти о человеке, которого всю жизнь считал своим отцом.
Когда разразится скандал, он ударит по всей семье. Кендра могла не любить леди Уинифред, но вероломство её отца отразится и на ней, и на её дочери, и на её сёстрах и их детях. Сколько жизней будет разрушено, если правда выйдет наружу?
Кендре не хотелось об этом думать. Она почти обрадовалась, когда пятнадцать минут спустя появились доктор Пул и констебль Джеймсон, заставив её сосредоточиться на них — особенно потому, что Джеймсон намеревался арестовать её за убийство. Он заметил почерневший, разорванный ридикюль и объявил его неопровержимой уликой против неё, удобно не замечая пистолета, всё ещё зажатого в руке мертвеца, пока герцог, Сэм и Алек все трое не указали ему на это. Неожиданно доктор Пул встал на её защиту — в некотором роде, — напомнив Джеймсону,