Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– Откуда у него судимость?

– Так, пустяки. Мелкая кража. Хранение наркотиков.

– И какова ее теория?

– Миссис Хэддок полагает, что в случае убийства Тед бы действовал исключительно в одиночку. По ее словам, он патологически неспособен кому-то доверять, потому что сам является крайне ненадежным человеком.

Данте повторил речь старушки слово в слово, как и подобает хорошему агенту.

Сам он тоже не доверял людям, но теперь начал понимать, что дело, возможно, было в его окружении: последние двадцать лет Данте общался с людьми по большей части жестокими, опасными и весьма ненадежными. Это, несомненно, наложило свой отпечаток.

– Еще миссис Хэддок сказала, что он злопамятен и любит изощренно мстить.

– Например?

– В школе его задирал один мальчишка. Спустя годы, разбогатев, Тед купил здание, где у того обидчика была автомастерская. Он поднял арендную плату настолько, что тому пришлось закрыть бизнес, после чего переименовал здание в «Автосервис Теда». И теперь этот мужчина вынужден проходить мимо автосервиса по дороге на работу в магазин «Бин Инн».

– Значит, Тед обожает выставлять свои победы напоказ. Удобная слабость для оппонента, – сказала Элеонор. – Объясняет смерть бедняжки Дженис. Иначе зачем убивать ее у всех на виду? Хотя, полагаю, практическая польза от этого тоже была: обеспечить себе железное алиби и подставить кого-то другого. Тед обожает умничать.

– Стрелял профессионал, – заметил Данте. – В темноте, да еще и с такого расстояния – очень меткий выстрел для пистолета.

– Понятия не имею, хороший ли Тед стрелок, – задумчиво произнесла Элеонор. – Он и правда уходил куда-то в начале представления, но вернулся до его окончания. Я видела, как он ушел, но не заметила, когда вернулся, – салют был просто восхитительный. Если бы я только знала, что стану свидетельницей убийства… была бы повнимательнее.

Они остановились у прилавка с буханками хлеба, булочками и прочей выпечкой. Аромат стоял упоительный, однако Данте был уверен, что у Делии выпечка лучше.

– Элеонор, как же я рада тебя видеть!

Женщина в ярком тюрбане тепло улыбнулась Элеонор, но едва она заметила Данте, как улыбка тут же исчезла.

– Здравствуй, Анжела, – сказала Элеонор. – Чудесный вечер, не правда ли?

– Ага. – Женщина отвела взгляд, стараясь не замечать Данте.

– Мы пришли за твоим чудесным хлебом на закваске, – сказала Элеонор.

– Не уверена, что получится… – протянула Анжела.

– Но он же прямо здесь, – ответила Элеонор.

Ее губы все так же были растянуты в улыбке, но в ней не было и капли прежней теплоты.

– Прости. – Анжела сглотнула и сжала челюсти. Ее взгляд метнулся в сторону Данте. – Для тебя, Элеонор, у меня всегда найдется хлеб, если ты придешь в хорошей компании. Наш городок должен оставаться безопасным местом для хороших, порядочных людей.

– Порядочных людей, значит… – пробормотала Элеонор. Она на мгновение замерла. Данте видел, как за ее зелеными глазами мелькают мысли, прокручиваются разные ответы. – Я смотрю, слухи уже поползли.

– Не слухи, а факты.

Анжела скрестила руки на груди поверх фартука и нахмурилась.

– Обойдусь без хлеба, – сказал Данте.

Настоящая еда, кажется, сулила одни проблемы.

– Анжела, – начала Элеонор, – мы же знакомы целую вечность.

– Да…

– Тогда, может, дашь моему другу шанс? Воздержишься от суждений?

Анжела еще сильнее сжала руки.

– Полиция в курсе, что у него нет алиби. Говорят, он бывший сотрудник ЦРУ или ФБР. Такие люди знают, как избавляться от других.

– Данте – англичанин, – спокойно сказала Элеонор. – К тому же не слишком справедливо выносить человеку приговор, основываясь только на слухах, пусть даже у тебя и есть друзья в полиции. Предоставь им или судье с присяжными решать, кто виновен, а кто нет. Не стоит торопиться с выводами.

– Я вольна решать, кому продавать хлеб, – сказала Анжела. Она впервые посмотрела прямо на Данте. – Дженис была хорошим человеком… То есть я давно ее знала. Она была хорошей… Ну, у нее был любящий муж. Те-Кохе – чудесный город. Нам тут не нужны чужаки со своими бедами.

– Любопытная точка зрения, – сказала Элеонор.

Анжела фыркнула.

– Все в порядке, – вмешался Данте. – Возможно, я сам научусь печь хлеб.

Он дружелюбно улыбнулся продавщице.

Непонятно почему, но та отошла назад, подняв руки, будто защищаясь.

– До свидания, Анжела, – сказала Элеонор. – Хорошего тебе дня.

Данте хотел было улыбнуться снова, но потом передумал.

– Данте, – сказала Элеонор, когда они отошли. – Ты когда-нибудь изучал искусство социального взаимодействия?

– Да, – ответил он. – Последние три месяца я прохожу интенсивный курс. Начал, когда уволился с предыдущего места работы.

Они миновали один прилавок с деревянными мисками и разделочными досками и другой, где продавались пестрые картины с изображениями лодок и пляжей.

– Боюсь, Тед прилагает все усилия, чтобы тебе здесь стало некомфортно, – заключила Элеонор. – Сплетни – прием дешевый, но его может хватить, чтобы помешать нашему расследованию.

– Нам стоит перестать появляться вместе на людях? – спросил Данте.

– Вовсе нет, – возразила Элеонор. – Однако ты должен принять кое-что к сведению. На данный момент вы с Чарли – главные подозреваемые, и все жители предпочли бы, чтобы виновным оказался не тот, кого они знали всю жизнь. Особенно не кто-то вроде Чарли.

Данте кивнул. Он почти сожалел, что невиновен. Тогда все было бы гораздо проще. Однако, будь убийство – его рук дело, он бы обставил все как несчастный случай. Если только не понадобилось бы, чтобы убийство было явным.

– Я невиновен, – произнес Данте на всякий случай.

– Я знаю, дорогой, – с улыбкой ответила Элеонор.